Половинки
Шрифт:
Девушка инстинктивно отпрянула в сторону, уходя с пути этого пушечного ядра.
– Стой, гад! Стой, убью! – заревел бандит и кинулся вслед за сбежавшим пленником.
Подхватив по дороге колченогий стул, он с силой запустил его вслед парню, очень неудачно для последнего попав ему в спину.
От толчка Хо Сок упал, а мужчина, подлетев, обрушил ему в лицо пудовый кулак, отправляя парня в небытие. Тот обмяк, вытягиваясь на полу всем телом. А сзади придушенно всхлипнула девушка, закрывая себе рот кулачком.
– Зар-р5аза! – сплюнул на пол бандит. – Возись теперь с этой падалью!.. А ты чего стояла?! Дура! – напустился он на девушку.
– Урабони… – пролепетала
– Заткнись, бестолочь! Никакой пользы от тебя!
Одинокая слезинка скатилась по бледной щеке девушки:
– Урабони, он болен… – тихо произнесла она. – Ему к врачу надо…
– Молчи, дура! Это не твоя забота! – грубо оборвал ее брат. – Вот и лечи его тогда, раз так жалко!
– Брат, не надо его в подвал… Он там умрет… – по щекам девушки уже непрерывно катились слезы, но она, похоже, не замечала этого. – Позволь ему остаться наверху!.. Здесь же все равно никого нет! И он в таком состоянии, что никуда не сможет уйти. Если боишься этого, можешь пристегнуть его к той кровати… Пожалуйста!
– Прекрати реветь, Мэй Лин! И в кого ты только такая добренькая! Точно – не в нашего отца! – грубый голос старшего брата заставил девушку сжаться. А он, посмотрев на нее, кажется, смягчился. – Ладно, так и быть! Не потащу его в подвал! Но смотри! Головой за него отвечаешь! Если сбежит – шкуру с тебя спущу!
Слабое подобие улыбки осветило личико Мэй Лин, и она быстро-быстро закивала головой, боясь, что грозный старший брат может передумать.
А тот, подхватив с пола бессознательное тело пленника, потащил его в дальнюю комнату, которая, кажется, служила спальней прежним хозяевам этого заброшенного дома на окраине Сеула. Хорошо еще, что здесь были вода и чудом сохранившееся электричество.
Девушка тихонько выдохнула и пошла вслед за мужчиной.
***
Мэй Лин не повезло родиться дочерью известного криминального авторитета, держащего под собой половину бандитского Сеула. Это жесткий и беспринципный человек не гнушался ничем, чтобы достичь собственных целей. Ну, потому что иначе в его мире было просто не выжить. Или ты, или – тебя! И поэтому он, начав с мелкой шестерки на побегушках у сильных мира сего, в конце концов, достиг вершин криминальной пирамиды.
Первая жена родила ему сына, но внезапно погибла в автомобильной аварии, оставив сиротой десятилетнего мальчишку. После ее смерти босс местной мафии взял парнишку под крыло, воспитывая из него достойного преемника своего «дела». Сначала подростку поручали незначительные, мелкие дела, но постепенно, по мере того, как он рос, Дон Гу исполнял уже более серьезные поручения своего всемогущего отца, убирая нежелательных соперников, запугивая мелких бизнесменов, наводя разборки с разными группировками, которые постоянно воевали за власть в столичном мегаполисе.
В конце концов, Дон Гу участвовал и в закулисных битвах политиков, исполняя те или иные заказы, не гнушаясь самой грязной «работы».
Матери же Мэй Лин не повезло попасться на глаза отцу Дон Гу. Увидев как-то скромную, бедную девушку, тот воспылал к ней какой-то болезненной страстью и, привыкнув получать всё, что ни захочет, охмурил-таки ее. При желании этот внешне очень симпатичный мужчина мог предстать перед людьми этаким джентльменом. Девушка, не избалованная вниманием противоположного пола, повелась на красивые ухаживания и льстивые речи о вечной любви и попросту потеряла голову. Через девять месяцев вполне ожидаемо родилась Мэй Лин, но отец, разочарованный рождением дочери, а не сына, практически не обращал на нее внимания.
Постепенно с глаз матери девчушки начала спадать пелена влюбленности, и истинный облик
И однажды холодным дождливым осенним вечером, захватив только вещички трехлетней малышки, женщина смогла ускользнуть от недреманного ока и «муженька», и его помощников.
Не стоит говорить, как она скиталась по всему Сеулу с крошкой-дочкой, прячась от бандитов, как перебиралась с квартиры на квартиру.
Как потом уехала в провинцию, посчитав, что уж там-то любвеобильный бандит её не достанет. И больше десятка лет все было относительно тихо. Так и жили бы они скромно и тихо, если бы не новое несчастье: женщина, все годы надрывающаяся на нескольких тяжелых работах, в конце концов, неизлечимо заболела. Но и тогда она до последнего работала, стараясь обеспечить единственную дочь, чтобы только её Мэй Лин, свет очей её и единственная радость в жизни, могла каждый день есть хотя бы дважды и носить не рваные вещи.
Девочка ходила в бесплатную государственную школу, в которой учились такие же бедняки, как она, часто из неблагополучных семей. И только упорство и желание получить знания держало девочку в школе, в которой большинство учеников не особенно стремились посещать уроки.
Когда же мать заболела и уже не могла работать, пятнадцатилетняя девчонка бросила школу и пошла официанткой в кафе, чтобы только иметь возможность вечером приносить домой еду и немного денег, которые практически полностью уходили на лекарства. А еще мыла полы в маленьких магазинчиках, раздавала флаеры перед другими магазинами, побольше и посолиднее. Все дни ее были заполнены работой. А мать между тем тихо угасала, пока однажды девочка не вернулась домой после смены в кафе и не нашла уже остывшее тело.
Она была раздавлена свалившимся на нее горем от потери единственного близкого человека. Соседи устроили церемонию прощания с матерью Мэй Лин, и вот тут-то выяснилось, что криминальный босс, от которого долгие годы бегала женщина, все-таки нашел ее, пусть даже несколько запоздало.
Соседи были в шоке, когда в церемониальном зале появились мужчины с мрачными лицами в показательных черных костюмах и черных рубашках, и когда они расступились, пропуская вперед высокого немолодого мужчину, все еще красивого, но с печатью жестокости и жёсткости на лице, за плечом которого маячил чем-то неуловимо похожий на него парень, вокруг них послышались шепотки.
А мужчина подошел к портрету усопшей, рядом с которой стояла урна с прахом, и положил букет белых хризантем. Постоял, склонив голову, в полном молчании. Соседи покойницы косились на него, пытаясь сообразить, кем он приходится скромной, замученной работой женщине, земной путь которой окончился так рано.
Только Мэй Лин, погружённая в свое горе, никого и ничего не замечала вокруг. Она сидела на коленях на циновке у стены, одетая в траурный белый ханбок, раздобытый где-то сердобольными соседками, и, низко опустив голову, тихонько покачивалась из стороны в сторону. Плакать девочка уже не могла, слез просто не осталось. В голове не было ни одной ясной мысли.
Высокий мужчина бросил быстрый взгляд на девушку у стены и спросил в пространство:
– Это она?
– Да, босс! – поклонился один из охранников. Тогда мужчина легко повел подбородком в сторону дочери, и старший сын (а это был он за плечом отца) быстро подошел к девочке и, дотронувшись до ее плеча, осторожно поднял ее на ноги. Мэй Лин некоторое время, не понимая, смотрела на него, потом в глазах её появилось некое узнавание. И вслед за этим, словно невидимая плотина прорвалась внутри, сметая все на своем пути, девушка подлетела к отцу и закричала: