Полундра
Шрифт:
В московской клинике работают одни недоумки! — оборачиваясь, со злостью возразил коммерсант. — Они такие заболевания толком и лечить-то не умеют. А эта клиника в Осло принадлежит Североатлантической ассоциации ветеранов-подводников, они специализируются на болезнях как раз таких, как у твоего папика, понимаешь ты это? Там у них японское оборудование, великолепные специалисты, каких в Москве нет и быть не может. Оно и и стоит, конечно, дороже, особенно с перелетом и проживанием. Но зато ведь и вылечат хорошо. Видишь: мне для твоего отца ничего
Дрожь отвращения пробежала по лицу девушки
— Не сейчас, Боря, — взмолилась она. — Потом! Потом я дам тебе все, что ты попросишь! Честное слово!
— Когда потом? — недоверчиво спросил Стариков. — После свадьбы, что ли?
Наташа тяжело вздохнула и выдавила из себя:
— Да…
— Ну ладно, — с хмурым видом кивнул коммерсант, чувствуя, что большего от своей невесты теперь ему все равно не добиться. — Кстати, сколько это ваше лечение там продлится? Когда вы возвращаться собираетесь?
— Нам врачи сказали, что это займет где-то полтора месяца, — поспешила объяснить девушка. — Только полтора месяца! Неужели тебе будет так трудно подождать?
— Да уж, полтора месяца! — Стариков иронически скривил губы. — Через полтора месяца подойдет срок нашей свадьбы. И через полтора месяца я буду богат, намного богаче, чем сейчас. Если только этот мореман меня не надует. Но ничего. — Стариков самодовольно усмехнулся. — Пусть только попробует меня надуть! Я до него доберусь. В случае чего, я ему такое устрою, что он меня по гроб жизни матерными словами поминать будет. И тебе, — он повернулся к девушке, — не поздоровится, вот только попробуй меня надурить. Никакой Полундра тебе не поможет!
Борис Стариков завел мотор своего лимузина и стал выворачивать с парковки возле Дворца бракосочетания. Ему и в самом деле давно уже пора было отправляться по важнейшим делам.
ГЛАВА 17
Форштевень гидрографического судна мерно резал свинцово-серые, гонимые ветром волны; над ним распростерлось столь же свинцово-серое небо — низкое, словно нависшее над самой головой. Вокруг гидрографического судна царил один только серый цвет и не было ни малейшего цветного пятнышка, на котором глаз мог бы остановиться, отдохнуть от этого бесконечного серого однообразия.
Норвежское море находится значительно западнее Баренцева и, следовательно, ближе к согревающему всю Западную Европу Гольфстриму. Однако на деле Норвежское море ненамного теплее и гостеприимнее Баренцева. Если ледяной ветер не налетает бешеными порывами, не свистит, не завывает в снастях судна, не раскачивает безжалостно из стороны в сторону, грозя сломать, его радиомачту, а море лишь слегка колышется, идет ровная, не выше полуметра волна — значит, считают моряки-североморцы, сегодня им повезло, стоит хорошая погода. Лучшая в северных морях бывает редко, лучшей можно не дождаться и за целое лето.
Полундра, широко расставив ноги, стоял на мостике
Кавторанг Мартьянов, также находившийся на капитанском мостике, заметив интерес своего подчиненного, усмехнулся и подошел ближе.
— То, на что ты смотришь, норвежская буровая платформа, — сообщил он не отрывавшему глаз от бинокля Полундре. — Месяц назад там авария была — пожар, разлив нефти. Теперь вот пожар потушили, нефть убрали, нефтяников увезли на берег…
— А платформа осталась?
— Платформу тоже собираются отбуксировывать и демонтировать, — отозвался кавторанг. — Там повреждения слишком серьезные, восстановлению она не подлежит. Удивительно, как она вообще не затонула до сих пор.
— «Гринпис» из-за нее шум поднял? — догадался Полундра.
— Ну а то кто же! — Мартьянов усмехнулся. — Если бы не «Гринпис», эта куча ржавого металлолома так до скончания века посреди моря и торчала бы. И откуда только эти субчики информацию добывают о том, что происходит в море и на суше? Ощущение такое, будто у них своя агентурная сеть так налажена, что против нее наша контрразведка отдыхает…
— Если деньги есть, какую угодно информацию можно получить, — с сумрачным видом отозвался Полундра. — Тем более что про эту аварию на платформе наверняка сообщали по телевизору.
Кавторанг ничего не сказал в ответ. Некоторое время они оба молча следили за тем, как медленно расплываются очертания разрушенной нефтедобывающей платформы вдали, в сером сумраке.
— Слышь, командир, у меня к тебе просьба будет, — вдруг сказал Полундра.
— Ну?.. — мгновенно насторожился тот.
— Слышь, командир, измени курс на три румба норд-вест, зайдем в одно место…
— Какое еще место?
— Мне дядя Саша рассказывал… Ну, каплей Назаров… — Полундра смущенно мялся. — Тут неподалеку — квадрат, где затонула К-31, погиб мой отец.
— Я знаю этот квадрат, — спокойно возразил Мартьянов. — До него полчаса ходу.
— И что?
— А то! — Кавторанг пытался за раздражением скрыть свою неуверенность. — За солярку, которую мы на это дело потратим, за простой, за опоздание к месту назначения ты из своего кармана заплатишь? С меня мой хозяин все строго спрашивает, сполна отчет требует!
Несколько мгновений Полундра изумленно смотрел на своего командира.
— Там, в этом квадрате, мой отец погиб! — глухо произнес он. — По старой морской традиции… Венок на воду возложить.