Полуночник
Шрифт:
Липкая рука Ханны коснулась моего предплечья. Наши глаза встретились. Слишком реальное прикосновение. Я снял палец с курка.
— Ханна?
— Да, Мэтт, это я. Боже, это я. Верь мне.
Она скользнула рукой вниз, остановившись на моей руке с пистолетом. Она накрыла своими пальцами мои и медленно опустила наши руки.
— Верь мне, — прошептала она. — Видишь, я здесь...
Ее руки на моих дрожали.
— Здесь. Видишь.
Я вытащил магазин, и он плавно выскользнул. Круглый барабан
Ханна вздрогнула.
— Ничего страшного, — пробормотал я, запирая затвор. — Сейчас она пуста.
— Может... может, я…
— Все, что хочешь, — сказал я.
Ханна стояла так близко, что наши бедра соприкасались. Она вытащила пистолет из моей хватки. Она взяла магазин и собрала выпавшие патроны из барабана.
— Я скоро вернусь, — сказала она. — Назад. Я обещаю.
Она метнулась к двери. Я поплелся к окну и выглянул наружу, но не смог ни черта разглядеть.
Боже, Ханна была здесь. Это правда?
И я направил на нее пистолет.
Тем не менее, она добралась сюда, и сейчас, вероятно, собирается мчаться со всех ног от меня в ночи.
С моим пистолетом.
Блядь.
Я плюхнулся на диван.
Это на самом деле происходит?
Я глотнул из бутылки бурбона, стоящей на журнальном столике. Боже, эта гадость на вкус просто отвратительна.
Я не слышал, как Ханна вернулась, но вдруг она уже стояла на коленях у моих ног. Она смотрела на меня снизу вверх слезящимися глазами.
— У тебя есть еще оружие? Любое оружие?
— Нет, — пробормотал я. — Если не считать кухонных ножей.
Она испустила глубокий выдох.
Она потянулась к бутылке и затем забрала ее из моих рук.
— Ох, Мэтт. Что происходит? Посмотри на себя.
И я посмотрел на себя. Я был одет в дешевые боксеры и пару невзрачных тапочек с помпонами на них.
— Эти не мои. Эти тапочки я нашел здесь. Не мое.
Я глотнул еще один небольшой глоток бурбона. Я не мог думать обо всем этом — Ханна находится здесь, я, пистолет, все вокруг.
Ханна улыбнулась. Слеза скользнула по ее щеке.
— Это хорошо, — прошептала она. — Нормально.
Она потрепала один из моих тапок.
— Хорошо и тепло. Ты должен держать свои ноги в тепле.
Я переставил ноги на половицы. Я смотрел прочь.
— Да, холодно, — сказал я.
— Действительно. На улице мороз. Давайте закроем эти окна, ладно?
Ханна погладила руками вдоль моего лица. Боже, мне нужно было побриться. Она пыталась заставить меня посмотреть на нее. Мои глаза горели. Я отвел их подальше.
— Сейчас я закрою окна. Ты оставайся на месте.
Я нянчил свою бутылку, а Ханна носилась вокруг, закрывая окна в главной комнате.
— Ты хочешь спать? Устал?
— Нет, — сказал я.
— Включить свет?
— Нет.
—
Я пожал плечами.
Ханна начала перемешивать дубовые дрова кочергой в каминной решетке. Я следил за ее работой. Молча она нашла спички на кухне и разожгла огонь. Затем она начала загружать посуду в мойку.
Беспорядок вокруг нее был просто огромным. Я знал, что она не сможет очистить хотя бы небольшой участок в нем, и, возможно, она тоже понимала это, но я чувствовал, что ей необходимо было что-то делать.
Что касается меня, я оставался сидеть на диване.
Я решил молчать.
Тишина и пьянство.
Ханна привела в порядок кухню, протерла столик и складывала пустые бутылки в мешок. Она подняла полупустую бутылку Мальбека. Бросив взгляд в мою сторону, она стала сливать вино в канализацию.
— Готов ли ты бросить пить? — спросила она.
Я пожал плечами и сделал глоток из своей бутылки.
Я не мог оторвать глаз от Ханны.
Алкоголь сделал меня немым, свет от камина начал заполонять комнату, и я заметил, как сильно она изменилась. Ее волосы были прямые и короткие, эффектно опадая и выделяя резкие углы ее лица. Ее щеки впали, высокие скулы выделялись. Все ее тело было стройнее.
Я поднялся и сделал несколько шагов в сторону кухни.
Мне нужно получше рассмотреть ее.
Ханна молча наблюдала за мной.
Что за выражение на ее лице? Она боялась меня?
Какая ужасная мысль.
Я остановился там, где был, на пороге кухни, и Ханна продолжила выливать содержимое бутылки в раковину.
Мой взгляд прошелся по ее лодыжкам и икрам. Ее леггинсы не оставили ничего для воображения. Она была одета в свободный длинный топ, который только прикрывал ее задницу.
Забытое чувство собственническое чувство шевельнулось во мне, но я не двигался. Три месяца назад я бы поднял футболку и сжал ее задницу. Тогда это было моим — моим, чтобы смотреть и касаться.
Ханна прошла мимо меня. Она наклонила голову и втянула ее в плечи, пытаясь казаться маленькой.
Да, она боялась меня. Конечно. Почему бы ей не бояться? Я был пьяным незнакомцем, который наставил пушку на нее несколько мгновений назад. И теперь я бродил вокруг, уставившись на ее тело.
Я повернулся, чтобы посмотреть, как она собирает бутылки с журнального столика и пола. Она остановилась у камина и достала телефон.
Я придвинулся.
— Кому ты пишешь? — зарычал я.
Ее глаза округлились. Они выглядели намного крупнее на ее осунувшемся лице. Несмотря на это она все еще была самой красивой. Вес, который она потеряла, каким-то образом помог еще легче читать эмоции на ее лице. Будто она была сценической актрисой с чистыми эмоциями.