Полупарюр
Шрифт:
«Какое лицемерие» – мелькнула у меня в голове мысль.
– Но это сделала не я!
Мой испуганный вид смягчил сердце хозяина кабинета. Он постарался взять себя в руки и сказал почти нормальным голосом:
– Я знаю, что это не вы. Это новенькая лаборантка – Элла. Она очень была привязана к этой книге. Больше никогда не берите чужие вещи без разрешения. Чего вы хотели?
– Можно мне сдать темы, которые я вам задолжала, не на экзамене, а раньше?
Он с удивлением взглянул на меня.
– И ради этой просьбы вы пришли в университет на полчаса раньше?
– На пятнадцать минут.
Глаза мои излучали столько чистоты и искренности, насколько хватало моего актерского таланта. Я знала, что эти дни Карпов отсутствовал на работе, поэтому моя история была правдоподобной. И он поверил. Мой мучитель посмотрел свое расписание и назначил время, когда он мог меня принять. Наша беседа была окончена, конфликт исчерпан.
Конечно, теперь мне придется дополнительно потрудиться, но в данный момент первым всеобъемлющим и полностью захватывающим все мои ощущения было чувство облегчения, граничащее со счастьем. Возможно, этот человек опасен, но я буду его бояться потом. Сейчас он ничего не заподозрил. Я в относительной безопасности и свободна. В кармане у меня записка, которая, возможно, подскажет, кто и когда должен купить этот многострадальный гарнитур. А если повезет, мне удастся вывести притворщика Карпова на чистую воду. Как чудесно он разыграл удивление и возмущение! После того, как мое проклятое любопытство будет удовлетворено, я успокоюсь. И тогда можно будет начать новую жизнь с новыми друзьями и новыми правилами, главное из которых никогда ни во что не вмешиваться. И никаких принцев на белых лошадях, никаких виртуальных поэтов и близких друзей. Баста! Впереди будет только необыкновенная легкость бытия!
Прозвенел звонок, вдохновленная своими размышлениями я попрощалась с преподавателем истории и под его хмурым взглядом выпорхнула прочь. В коридоре мялся Игорь.
– Что ты там делала? Он тебя вызвал? Все в порядке? – невинно спросил он, как ни в чем не бывало. Уж не приснилось ли мне его вчерашнее ночное признание? Я внимательно посмотрела на Гороха. В нем не было ни тени притворства, в глазах забота и сострадание. Наверное, начать с чистой страницы не удастся. Горох не желал исчезать из моей жизни. Придется взять этот пережиток прошлого с собой. Я вздохнула и тоже сделала вид, что вчерашнего вечера не было. Мало ли что происходит между друзьями!
– А я услышал за дверью твой голос…
– И решил дождаться выноса тела, – засмеялась я – Все в порядке. Подробности потом. Пошли отсюда поскорей.
Мы поспешили в лекционный зал. Записка в кармане куртки прожигала дыру в моем терпении, но вынуть ее не было никакой возможности. В коридоре к нам присоединились другие наши однокурсники, а в аудитории к Игорю подсела Лариса. Она уже полностью оправилась после репрессий и демонстрировала боевую раскраску и новенький мобильник. Игорь мельком посмотрел на нашу подругу и отвернулся. Он не мог простить ей унижения, которое испытал во время милицейского допроса.
– Ты не хочешь, чтобы я вас с Катюшей сфотографировала? У меня в мобилке такой классный встроенный фотоаппарат! – безуспешно пыталась обратить на себя внимание девушка.
– Сфотографируй
– Представляешь, я нашла у Карпова книгу о парюре с русским переводом от руки на полях, а он делает вид, что ничего об этом не знает.
– Ты искала у него книгу?! И он тебя за этим занятием застал? – Горох не мог поверить, что я настолько глупа – Ты смерти своей ищешь? Тебе мало шишки на голове?
– Ничего. Я выкрутилась. Во всяком случае, в университете он на меня нападать не стал.
– А если он действительно в это дело не замешан?
Я вздохнула. Карпов был настолько натурален в своих эмоциях, что я далеко не была уверена в своих обвинениях.
– Он высокий, худой и носит пальто.
– Как и сотни других высоких и худых мужчин.
– А где он пропадал все эти дни?
– Кто пропадал? – заинтересовалась вернувшаяся Лариса.
– Карпов.
– Это просто. Его вызвали телеграммой. Его матери было плохо. Она живет в селе, и у нее нет телефона. Он не мог позвонить и предупредить сразу, что задержится.
Мои аргументы таяли, и только наличие в кармане записки могло что-нибудь мне пояснить. Но это, похоже, произойдет только после занятий. Мне осталось только надеяться, что за это время я не успею умереть от любопытства. В аудиторию вошел наш математик, и нам пришлось сосредоточиться на лекции.
На улице к вечеру сильно похолодало, зато воздух стал сухим и прозрачным. Я поежилась в своей легкой куртке. А может, тепло и влажно – это не так уже и плохо?
– Замерзла?
– А ты?
Игорь расправил свою косую сажень в плечах и сделал вид, что ему все нипочем. Но руки его покраснели, и было заметно, что он пытается сдержать мелкую дрожь.
– Ну, что там у тебя припрятано в кармане?
– Ты заметил?
– Да ты оттуда руку не вынимаешь весь день.
Я улыбнулась его наблюдательности и вынула записку. В ней было написано совсем немного. «Пятн. 18.30 у П.». Мы с Игорем переглянулись.
– Что это за пляшущие человечки? – прозвучал откуда-то сбоку бодрый голос Дениса. Он, как всегда внезапно материализовался прямо у нас за спиной. Я вздрогнула и посмотрела на его жизнерадостное лицо. В нем тоже не было ни малейшего намека на наш скандальный разрыв. Неужели мне приснился весь вчерашний вечер? Во всяком случае, без сомнения, Денис тоже не желал уходить из моей жизни. Он смотрел на меня своими насмешливыми глазами, но к моему удивлению никакого трепета это во мне не вызывало. Я не чувствовала также обиды и горечи. Его очарование больше не действовало на меня. Меня внезапно одолел приступ смеха. Я смотрела на моих незадачливых возлюбленных и хохотала, как сумасшедшая. Мои спутники сначала удивленно смотрели на меня, а потом тоже расхохотались. Жизнь, все-таки, удивительная вещь. А если так, то зачем ее начинать заново?