Полураспад
Шрифт:
Кстати, грибы-невидимки там тоже наверняка росли в изобилии. Такая моя сталкерская интуиция.
Мы дошли до вала и, как нам было приказано, остановились. Присмиревшие, напуганные и растерянные, мы были похожи на группу сельских школьников, стоящих у кассы столичного «Макдоналдса».
— Как думаешь, лестница веревочная будет? Как в домике Нашатыря? — шепотом спросил меня Тополь.
— Полагаю, лестницы никакой не будет, — предположил я важным тоном и оказался абсолютно прав.
На гребне вала нарисовалась фигура
— Добрый день, — сказала фигура достаточно приветливо. — На четыре шага левее — аномалия «лифт». Дружно встаньте на нее и расслабьтесь, дальше все произойдет само.
Что такое «лифт», нам с Тополем объяснять не надо было. Впрочем, как и Гайке — она тут же скроила недовольную гримаску. А вот Тигрёнок был в своем излюбленном амплуа — амплуа младенца, вчера появившегося на свет.
— А вдруг он радиоактивный, этот «лифт»?
— Чего? — вытаращился на него Тополь.
— Ну, я имею в виду, нет ли здесь какого-нибудь подвоха?
— Тигрёнок, — терпеливо сказал я, — чтобы продемонстрировать свою компетентность, про гравитационный лифт надо спрашивать так: «А не успел ли он выродиться в приземную птичью карусель?». Гайка не удержалась и прыснула со смеху. Тополь осклабился. И даже фигура наверху вала хихикнула.
Только Тигрёнку, казалось, было совсем не смешно.
— Да я чего? Я ничего, собственно, — буркнул он и обиженно засопел.
Мы встали на «лифт» и через несколько секунд упругого парения в воздухе оказались в аккурат возле сталкера со снайперкой ОСВ-96.
«Хорошо придумано с этим лифтом. Аномалии на службе у человека. В кои-то веки есть прок и от них!» — оценил я, шагнув на абсолютно плоскую поверхность вала.
Сверху открывался отличный вид на базу «каперов».
Вал имел подковообразную форму. Обнимая базу полукольцом, он размыкался к северу. К слову сказать, во время нашего с Тигрёнком и Гайкой последнего визита в бар с «подсолнухом» мы пришли на базу именно с севера. Так что возможности рассмотреть вал в подробностях, вблизи, я тогда был лишен.
Прямо под нами, во всем своем катастрофическом великолепии, распластался фирменный «каперский» Ан-124 «Руслан». Лишь теперь, взглянув на самолет-красавец сверху, я понял, как именно расположены части его расчлененной туши, где совсем недавно мы так яростно гудели с шампанским под аккомпанемент грозы.
Оба крыла, отвалившиеся то ли при падении, то ли во время одного из позднейших Выбросов, не лежали на земле, но были подняты на высоту трехэтажного дома, удерживаемые ажурными металлическими конструкциями. Таким образом «каперы» сделали что-то вроде двух крытых сверху, но не огороженных с боков павильонов, в каждом из которых, судя по копошению человечков, кипела жизнь.
«Руслан», как известно, самолет четырехмоторный.
Но под каждым его крылом
Интересно, правда, что ли, исчезли? Утонули в болоте, разлетелись на кусочки? Или их где-то припрятали и, может даже, как-то хитро используют?
В прошлый раз я предположил, что хвоста у транспортника вообще не осталось. Отломался, например, при жесткой посадке и сгинул… где-то… положим, в том же болоте, что и две турбины.
Однако осмотр с вала показал: есть хвост, есть, родимый! Он был отделен от фюзеляжа и водружен усилиями каких-то шутников на птичью карусельку. Где и вращался в гипнотизирующем вальсе.
Редкая, кстати, штука — медленная, стабильная птичья карусель, без пульсаций.
«Своеобразное у ребят чувство юмора», — подумал я.
Рядом с «Русланом» я приметил вертолетную площадку. Она была пуста. Хотя по ряду косвенных признаков можно было определить, что вертолеты там садятся нередко.
По другую сторону от самолета бередила воображение совсем странная вещь — озерцо. Точнее даже озеро, поскольку размеры у него были вполне внушительные — порядка семидесяти метров в поперечнике.
Откуда взялось здесь озеро, я лично понятия не имел. Но допускал, что оно было того же происхождения, что и Янтарное. Янтарное ведь началось как большой овраг, искусственно преобразованный в котлован, где была захоронена зараженная техника. И только значительно позднее этот котлован наполнился водой из ключей и ручьев.
Как показали дальнейшие события, в главном я был прав: озеро имело техногенное происхождение.
Только там было вовсе не захоронение зараженной техники. И заполнено озеро было вовсе не водой… Ну то есть не только водой.
Мысленно «сфотографировав» базу в мельчайших деталях (в Зоне надо подмечать всё, каждую подробность, каждый нюанс), я обернулся, чтобы насладиться зрелищем пройденного через Сухой Луг пути.
Да-а-а, а мы отважные ребята, оказывается… Отсюда, с высоты трех человеческих ростов, было видно многое, чего никак нельзя было различить, пробираясь через заросли хвощей и феноменально высокой крапивы.
На земле отчетливо выделялись овалы и восьмерки сенно-желтого цвета. Эти образования отвечали траекториям периодических жарок. А где притаились гравиконцентраты — там словно бы медведи в траве сношались. И таких медвежьих привалов я насчитал за два десятка! Несколько разломов — могучих, но притом еле различимых из-за маскирующей их края растительности — тянулись вдоль энергичного зигзага, прохода в минных полях.
Короче говоря, если бы все эти немаловажные нюансики были по-настоящему аккуратно обозначены на карте Синоптика, я бы еще двадцать раз подумал, прежде чем соглашаться на прогулку через Сухой Луг.