Полустанок
Шрифт:
— Это вы в школе, наверное, проходили?— позавидовал я ему.
— Да нет, в книжках вычитал. Вот и решил укоротить им день. Может, что-нибудь получится, а?
— А не задохнутся они под сундуками?
– засомневался я.
— Для этого в ящиках просверлены дырки. А чтобы в них не попадал свет, вставлены изогнутые трубки. Теперь ящики побелить
— Так значит это ты покупал омуля,— напомнил я.— Такой рыбы в Киеве не бывает?
— Да ну,— снова засмущался Славка,— это я не для себя, для удобрения. В Японии огороды удобряют рыбой. Вот я и решил попробовать, вдруг что получится.
Он сунул облепленную чешуей руку под фанеру и вытащил скользкую, вонючую рыбину.
— Только лучше всего ее закапывать весной, под лунки. А теперь приходится подкапываться сбоку, чтобы не повредить корни.
Костылю наш разговор окончательно надоел, он нетерпеливо поднялся и просительно дернул Славку за рукав:
— Славка, слышь, изобрети гранату, а? Такую, чтобы зашибить ей было нельзя, но чтобы было видно, что это граната.
— Да какой же я изобретатель? — как девчонка зарделся Славка.— Я больше цветы люблю.
— Ну, вот защелку-то и ящики придумал, и гранату сможешь.
Славка задумался, потер переносицу, а потом оживился.
— А что, если сделать ее вот так?— и он принялся быстро чертить на земле щепкой.
Мы с Костылем придвинулись к нему. Славка объяснял:
— Вот смотри: делаем из бумаги пакет, насыпаем в него золу, привязываем шпагат и — готово. Граната летит, шпагат натягивается, бумага в воздухе разрывается — вот и весь фокус. Знаешь, сколько полетит пыли!
Костыль крякнул от удовольствия, но тут же нахмурился.
— Не пойдет, где же я наскребу столько шпагату? Ведь на каждую гранату его надо метров по десять, а мне, может, надо сто гранат?
— Чудак,— рассмеялся Славка.— На пакете можно сделать петельку, а на конце шпагата крючок. Только успевай прицепляй, можно с одной шпагатины тысячу штук забросить!
— Верно! — стукнул себя по лбу Вовка Костыль. — Молодец, Славка, я бы никогда до этого не додумался! Приходи в наш отряд, а?
Славка отрицательно замотал головой, а когда мы уходили, проводил нас до калитки и, стесняясь, шепнул мне:
— Приходи, когда время будет. Может, и вправду у меня что с цветами получится. Интересно ведь, верно?
Весь следующий день мы просидели возле речки в кустах, тайно изготавливая новое оружие. Перед этим Костыль собрал ребят и велел каждому принести бумагу, золу, шпагат — кто сколько сможет.
— Если проболтаешься — вот,— совал он под нос каждому свой тугой, густо покрытый цыпками, кулак.
Мальчишки помалкивали.
— Что ты все кулак да кулак, вон Генка Монахов никогда кулака своим не показывает, а они все равно нас побеждают!
В ту же секунду Вовка подскочил к Захлебышу, ловко дал ему подножку и положил его на лопатки.
— Ну, кто у нас в отряде самый сильный, а? Если еще будешь хлюздить, попробуешь кулака, понял?..
Помятый Захлебыш резво вскочил, отряхнул брюки и, как ни в чем не бывало, продолжал:
— Раздымился, Костыль, как бумажный фитиль. Отчего ты Костыль: потому что мать кастелянша, да? Или всех костылять любишь?
Вовка снова шагнул к Захлебышу, но тот невозмутимо достал из кармана зоску, расправил ее на ладони и высоко подкинул ногой перед самым Вовкиным носом, напевая:
— Ты еще соску сосал, а я уже в зоску играл.
Вовка на лету поймал зоску и забросил ее в кусты. Захлебыш сунул руку в другой карман, вытащил новую и стал подкидывать ее, демонстративно повернувшись к Вовке спиной.
— Зануда,— сплюнул под ноги Вовка и с безразличным видом направился к кучке ребят.
Все молча принялись за дело. Мы раскроили газету, склеили пакет и насыпали в него золу. Конец пакета завязали суровой ниткой и привязали к нему шпагат.
От немудреной конструкции мальчишки были в восторге.
— Здорово получается,— удивлялись они.— Так и целую бомбу сварганить можно. Ловко же ты ее выдумал!
— Ловко-ловко,— грубовато передразнивал Костыль, косясь в мою сторону.— Может, еще ничего и не получится.
Так оно и случилось. Вовка-Костыль намотал один конец шпагата на руку и размахнулся. Граната полетела, шпагат натянулся, но бумага порвалась в том месте, где была стянута ниткой. Пакет невредимо шлепнулся на землю и лопнул.
— Черт очкастый!— вполголоса выругался Костыль.— Чтоб ему пусто было. Тоже мне, изобрел!
— Подожди,— осадил я его,— ведь тут все правильно. Пакет будет лопаться в середине, надо только иголкой вокруг дырки напротыкать, как на марках. По ним он и будет рваться.
— Дырки, дырки! Без тебя знаю, что дырки, да, сам видишь, иголки нет.
— На,— подначил Захлебыш, вытаскивая иголку из кепки.— Тут и гвоздем можно, не только иголкой. Соображать надо.
Второй пакет лопнул точно посередине, и зола густым облачком посыпалась из него.
Костыль ликовал.
— Ну, теперь мы из Монахова косточки вытрясем,— радостно пообещал он.— Только смотрите, ой, смотрите, не проболтайтесь!
В это время затрещали кусты и послышалось громкое сопение. Мы замерли, а Вовка-Костыль моментально содрал с себя тельняшку и накрыл готовые гранаты.