Поляница
Шрифт:
Влада обратила внимание, что владыка успел сменить свой боевой наряд на роскошный, расшитый золотом кафтан. Кощей с явным удовольствием ел мясо, держа его прямо руками, красавица Дарина отщипывала от лежащей на деревянном блюде порции небольшие кусочки.
Эти двое были настолько увлечены едой, что ни на кого не смотрели. Влада улучила момент и посмотрела на Дарину Карловну в зеленое стеклышко.
Седые космы, длинный крючковатый нос, чуть ли не касающийся подбородка, запавшие красные глаза. Вместо изящного изумрудного
Влада перевела стеклышко на Кощея. Кощей не изменился.
— Отчего ж ты, царица, не угощаешься? — спросил владыка.
Влада, которая уже увидела в стеклышко, что мясо — это сырые куски нарубленных тел увиденных ею в лесу упырей, поспешила сказать:
— Угощаюсь, государь. Вкуснее мяса не доводилось пробовать.
Кощей закончил с трапезой и поднялся.
— Даринка, Марфушка, брысь по своим пещерам и не высовываться. Пойдем, царица, в опочивальню.
Он протянул Владе костлявую руку. И что ей оставалось делать? Влада взяла протянутую руку.
Они с Кощеем стали подниматься по лестнице. Влада обернулась. Дарина Карловна и Марфушка, задрав головы, смотрели вслед. Красавица в изумрудном платье как будто бы с завистью, Марфушка — с сочувствием.
В опочивальне Кощей усадил Владу на постель, а сам стал неторопливо разоблачаться. Скинул золотой халат, оставшись в вышитой рубахе с широким поясом.
Влада находилась в каком-то оцепенении, словно все происходящее не имело к ней никакого отношения.
Когда Кощей взялся за пояс, студентка встрепенулась и крикнула:
— Александр Степанович!
Кощей засмеялся жутким смехом. Глаза его сияли красным пламенем.
— Не кричи, красавица-царица, ты теперь моя, — воскликнул владыка Нави, хватая Владу за плечи. Студентка расширенными от ужаса глазами смотрела на тонкую синюю нитку Кощеевых губ, облепленных по кругу желтыми струпьями.
— Давненько не цаловался я всласть, — сладострастно прошептал Кощей, подтягивая к себе Владу.
Понимая, что сейчас жуткие губы Кощея сольются с ее губами в поцелуе, Влада из последних сил закричала:
— Александр Степанович, спасите!
Кощей отпустил ее и отпрянул на другой конец кровати. Быстрым движением застегнул пояс.
— Влада! У нас мало времени! Ты должна обмануть его! Помни, ты находишься в сказ…
— Молчать, падаль! Иди же ко мне, моя драгоценная царица!
Влада снова оказалась в мучительных объятиях владыки.
— Государь, — пропищала она.
— Да, дитя мое?
— Прости, я не могу отдать тебе всю свою нежность, ты можешь только взять ее силой, но чем тогда ты будешь отличаться от падшего богатыря?
Кощей отстранился:
— Аль не люб я тебе, царица?
—
Владыка грозно нахмурился:
— Что же тебе мешает? Разве я не царь Нави, разве я не красив, не силен?
Влада поспешно согласилась:
— Нет тебя красивее, сильнее, великий государь! Но я с малолетства мечтала подарить сердце свое бессмертному существу!
Кощей захохотал так, что стены башни затряслись.
— Ох, и насмешила, пигалица! А кто ж тогда бессмертный, ежели не я? В Нави нет больше бессмертных, все сгниют, все испарятся. Только Кощей будет жить вечно!
Влада потупила глаза.
— Что глаза прячешь? — рассердился Кощей. — Али не веришь?
— Верю, государь.
— Врешь! — топнул ногою Кощей. — Вижу, что не веришь!
Владыка ринулся к Владе, испугав ее до полусмерти. Схватил за руку, дернул.
— Пошли!
Влада засеменила за Кощеем. Когда государь резко распахнул дверь опочивальни, раздался глухой удар и кто-то ойкнул. Владыка ничего не услышал, но Влада — услышала. Обернувшись, она увидела Марфушку, потирающую лоб. Значит, подглядывала в замочную скважину.
— Куда мы идем, государь?
Кощей не ответил. Внизу, в тронном зале, он подхватил со спинки дубового стула, на котором недавно сидела Дарина Карловна, меховую накидку, набросил ее на плечи своей юной царицы.
Распахнув ворота башни, Кощей вывел Владу во двор. Было свежо, но девушка не ощутила холода — хорошую накидку дал владыка.
Справа от башни находилась конюшня, и туда-то и направился Кощей.
В конюшне — много денников, но вот лошадей — ни одной.
«Всех съели», — почему-то подумала Влада.
Словно в ответ на ее печальную мысль в самом конце конюшни послышалось мощное ржание. Кощей дернул Владу за руку и повел к последнему деннику.
Влада, хоть и считалась городским жителем, видела лошадей регулярно: в Полпинке жило несколько цыганских семей. Однако такого коня ей прежде не доводилось встречать.
Мощный, черный, как самая темная ночь, круп; бирюзовые умные глаза; огромные копыта. А грива! Казалось, кто-то набросил на шею коня грозовую тучу. Владе даже показалось, что в глубине этой «тучи» сверкали молнии.
Конь оглушительно заржал.
— Хозяин, — тощий конюх, поднявшись с подстилки, на которой он, по всей видимости, спал, низко поклонился Кощею. Влада заметила на себе взгляд конюха и ужаснулась: это был взгляд голодного зверя.
«Скорее бы убраться из этой деревни каннибалов», — тоскливо подумала она.
И тут же ее желание исполнилось.
Кощей, подхватив Владу, с легкостью вскочил на спину могучего коня. Крик, который издал владыка, был настолько оглушительным, что судорожно вцепившаяся в гриву скакуна девушка была уверена — она оглохла.