Полярис

Макдевит Джек

Чек Боланд: он мог бы играть первые роли. Волосы Боланда из черных стали светлыми, но его выдавали классические черты лица и темные глаза.

Мендоса отсутствовал.

Я снова посмотрела на Класснера.

– Доброе утро, профессор, – сказала я, не протягивая руки.

Он глубоко вздохнул:

– Думаю, мне понятны ваши чувства. Простите.

Да, это были они, вне всякого сомнения, – в расцвете лет, молодые и сильные, еще не обретшие степенность взрослого человека.

Алекс повел их в гостиную, где было просторнее. Я специально оставила дверь в офис открытой. Мы заранее передвинули

стеклянную витрину так, чтобы китель Мэдди неминуемо попался на глаза нашим гостям. Увидев его, Класснер кивнул с таким видом, словно ему только что открылась великая истина. Он сел у окна, бросив взгляд на свое запястье, – с явным намерением убедиться, что в помещении нет записывающей системы. Несмотря на всю необычность встречи, мы соблюдали всегдашние правила приличия. Не хочет ли кто-нибудь выпить? Не сложно ли было нас найти? Вам, похоже, не очень удобно, – может, дать подушку? Последний вопрос был обращен к Класснеру. Усмехнувшись, тот признался, что ему не слишком уютно, хотя мебель тут ни при чем.

Мы принесли закуски. Все расселись поудобнее. Кто-то откашлялся. Кто-то похвалил наш дом.

– Я ожидал увидеть еще одного, – заметил Алекс.

– Прежде чем мы перейдем к этому, – ответил Класснер, – я хотел бы узнать, что с Мэдди.

Взгляды их встретились.

– Она погибла, – сказал Алекс.

– Она атаковала вас на Акиле?

– На базовой станции кангов? Да.

– Мне очень жаль. – Класснер сглотнул слюну. – Нам очень жаль, что она так поступила. Мы помешали бы ей, если бы могли.

– Почему же вы этого не сделали?

– Я говорил с Мэдди, когда она приходила ко мне. Она сказала, что вы нашли ключ. Я думал, что в любом случае нам ничего не грозит, что вы не сумеете сложить все воедино. – Он улыбнулся устало и с сожалением. – Я вас недооценил.

Трудно было привыкнуть к тому, что перед тобой не просто взрослый в облике мальчишки, но и человек, достигший в жизни очень многого.

– Почему вы ее не остановили?

– Как, по-вашему, я мог сделать это? Мэдди была свободным человеком.

– И вы не помешали ей убить Тальяферро.

На нас устремились виноватые взгляды.

– Мы не ожидали от нее такого, – сказал Уркварт. – Не думали, что она окажется настолько безрассудной.

– Вы также знали, что она пыталась убить нас. Трижды. А вы и пальцем не пошевелили.

– Нет. – Класснер помрачнел, остальные покачали головой. – Мы не знали. Она ничего не рассказывала. Мы полагали, что они с Джессом просто ищут пропавший ключ. Джесс тогда был нашим связным. Он считал, что ничего страшного не случилось, – скорее всего, Мэдди оставила ключ на станции. Даже ес ли его найдут, никто не поймет, что это такое, ведь прошло много лет. Но Мэдди беспокоилась, и он старался ей помочь.

Признаться, мне было несколько не по себе в обществе бывшего советника. Но я не собиралась просто торчать в комнате, словно груда ненужного тряпья.

– Ну да, – вмешалась я, – и Шона Уокера она тоже убила. Стоит ли удивляться?

– Да, – ответила Уайт. – Мы об этом узнали уже после несчастья. Иначе мы бы не допустили этого.

– Прекрасно. Рада слышать, что вы считаете это некоторым перегибом. Но, полагаю, вы не слишком расстроились.

– Это не слишком

честно. – Уайт посмотрела на меня умными большими глазами. – Вы многого не понимаете, Чейз.

– Речь не о том, что честно, а что нет, – отрезала я. – Речь о том, что случилось на самом деле.

Алекс подмигнул мне, и я поняла намек: «сам разберусь».

– Что вы сделали, узнав о том, как она поступила с Уокером? – спросил он.

– Я стал ее лечить, – сказал Боланд.

– Но не стиранием памяти?

– Нет. Я полагал, что в этом нет нужды.

– Лечение не помогло, – заметила я.

– У Мэдди был сильный стресс, – продолжал Боланд. – Но я полагал, что с ней все будет хорошо.

– И вы не могли передать ее в руки властей?

Глаза Класснера сузились.

– Нет. Мы бы предпочли так поступить, но это было невозможно.

– В конце концов, она убила Тальяферро.

– Это стало трагедией для нас, – проговорил Боланд. – Мы не думали, что она настолько опасна. Даже после гибели Джесса мы так не считали. Вернее, я не считал: буду говорить за себя. Даже после этого. Я не верил, что она его убила. У нее не было никаких причин.

– Он собирался нас предупредить, – сказал Алекс.

– Да. Но не сообщил нам, что у Мэдди снова нелады с психикой. Поэтому мы ничего не могли узнать. Она утверждала, что Джесс свалился с крыши Архива – спешил и отвлекся.

– У людей есть странная привычка: падать с большой высоты, если Мэдди рядом, – заметила я.

Глаза Уайт вспыхнули.

– Не верю, что она убила Тома. Это действительно был несчастный случай. Она любила его. Ради Тома она была готова на все.

– Мы не знали, – сказал Класснер, – что она решила устроить на вас охоту на базовой станции. Мы были убеждены, что она тяжело переживает смерть Джесса. А когда отправились ее искать и не нашли, забеспокоились. Потом оказалось, что «Матильда» исчезла.

– Кто такая Матильда? – спросил Алекс.

– Наш корабль. Полагаю, вы его видели. «Чесапик».

– Его больше нет, – сказала я, вложив в свои слова больше удовлетворения, чем приличествовало.

Взгляд Уркварта был устремлен на лес за окном.

– Я же тебе говорил, – сказал он Класснеру, – не стоило сюда приезжать. – Он посмотрел на меня. – Мы никогда не одобряли действий Мэдди. Мы пытались ее остановить. Мы делали все, что могли. Неужели это так сложно понять?

– Да, – ответила я, – вы не одобряли. Но вы знали. Вы знали и тайно радовались возможности убрать Уокера, не марая в крови собственных рук. Скорее всего, вы знали, что Тальяферро грозит опасность. А если вы не знали, что она собирается нас убить, то я скажу так: вам следовало это знать. Я вас презираю. Всех.

У Уркварта задрожала челюсть. Класснер кивнул: «Признаю свою вину». Уайт смотрела на меня, качая головой: «Все было совсем не так».

– Профессор, – спросил Алекс, – где Мендоса?

Класснер сидел на диване рядом с Уайт.

– Мертв, – ответил он. – Уже давно.

– Как он умер?

– Не так, как вы думаете, – с упреком сказал Класснер. – Сердечный приступ. Около девяти лет назад.

– Сердечный приступ? Процедура не сработала?

– Он не захотел ее проходить. Отказался. – Класснер глубоко вздохнул.