Полярис

Макдевит Джек

Наконец он вздохнул и велел Джейкобу выключить экран. Мы стали бродить по дому, разглядывая занавески, окна, столы и книжные полки.

– Они серьезно рисковали, – сказал Алекс. – Наверняка они явились сюда не просто так.

Многие вещи прямо-таки напрашивались на то, чтобы их похитили: ониксовые религиозные фигурки с Карпаллы, барабан девятого века какой-то таинственной ритмической группы «Вознесение», комплект восьмигранных игральных костей с Деллаконды.

– Не понимаю, – вздохнул Алекс. – Полная бессмыслица.

Сдавшись, мы вернулись в офис

и несколько минут, озадаченные, сидели молча. Было поздно, и я собралась домой. Алекс смотрел на китель Мэдди.

– Мне пора, босс, – сказала я, вставая и надевая пальто. – Уже поздно.

Кивнув, он тоже поднялся и направился к витрине. С минуту он разглядывал китель, а затем подергал дверцу. Заперто.

– Что тебя удивляет? – спросила я.

Электронный замок предназначался главным образом для того, чтобы до содержимого витрины не добрались дети или любопытные взрослые. Вора он не остановил бы. Алекс отпер замок и задумчиво пожевал губами.

– Они туда лазили, – сказал он.

Как вам уже известно, видеокамера не давала изображения кителя, но он был все так же аккуратно сложен и выглядел нетронутым – по крайней мере, на мой взгляд.

– Алекс, – терпеливо сказала я, – в таком случае они вряд ли положили бы китель обратно и снова заперли витрину.

– Ты права, дорогая. – Он скорчил гримасу. – Но все-таки кое-что изменилось. Взгляни на имя Мэдди.

Прежде оно читалось отчетливо, сейчас тоже, но его отчасти скрывала складка.

– Раньше было по-другому, – заметила я.

– Да. Его вытащили, потом снова сложили и убрали обратно.

– Но почему воры сделали это?

– А почему воры не взяли драгоценности? Или картину Сюжанне? – Подойдя к книжному шкафу, он включил подсветку и взглянул на бокал с высокой ножкой. Старомодный замок требовал металлического ключа. Его тоже можно было открыть, но лишь взломав, в отличие от замка витрины. – К нему не притрагивались.

На следующий день прибыли инженеры из «Эдвансед электроникс». Они долго качали головами, удивляясь нашей непредусмотрительности.

– Что ж, больше такого не будет, – сказали они нам. – С сегодняшнего дня, если кто-то попробует свалить вашу тарелку, включится система резервного питания. Если кто-то попытается ломиться в дом, Джейкоб вызовет полицейских, и взломщик ко времени их приезда будет лежать на полу.

Забрав полицейский генератор, они пообещали вернуть его владельцам.

В тот же день мы начали оформлять документы, которые позволили бы нам заняться радиоархеологией. Но Алекса постоянно отвлекали мысли о взломе.

– Можно предположить, – сказал он, – что они добрались до наших записей.

– А ты спрашивал Джейкоба? Он может определить, было ли такое на самом деле?

– Он говорит, что этого никак не узнать. Поэтому давай предполагать худшее.

– Ладно.

– Чейз, нужно сообщить всем, с кем «Рэйнбоу» имела дело в недавнее время – скажем, за последние два года, – что подробности всех сделок могут оказаться в руках воров.

Пока я занималась

этим, он отправился с кем-то пообедать, а мне позвонил Фенн Рэдфилд – инспектор полиции и мой друг. Несколько лет назад он занимался расследованием первого взлома в доме Алекса.

– Когда будет возможность, Чейз, – сказал он, – загляните оба, ты и Алекс, к нам в управление.

– Алекса сейчас нет, – ответила я. – Работает с клиентом.

– Тогда приходи сама.

История Фенна была довольно необычна. В другой жизни – действительно другой – он был мелким воришкой, и, судя по всему, не слишком опытным. Его карьера закончилась, когда он проник в дом и наткнулся на хозяина. Последовала драка, хозяин вывалился из окна второго этажа и скончался от травм. Фенна, которого тогда звали иначе, схватили при попытке к бегству. Суд признал его виновным в четвертый раз. Судья объявил, что он неисправим и опасен для общества, после чего ему стерли память и заменили личность. Считалось, что об этом в новой жизни Фенна не знает никто, даже он сам. Он получил новое имя, новое место жительства на другом конце страны, новые воспоминания и новую душу. Сейчас у него были жена, дети и ответственная работа. Он тяжко трудился, знал свое дело и выглядел полностью довольным жизнью.

Я знала обо всем этом, потому что сестра погибшего была одной из клиенток «Рэйнбоу». Она хотела, чтобы убийцу казнили, и показала мне фотографии из зала суда, на которых я увидела Фенна. Невероятно. Я сказала ей, что убийца мертв, окончательно и бесповоротно, как если бы его сбросили в океан.

Но я никогда и никому об этом не рассказывала, даже Алексу. И я сомневаюсь, что эти мои мемуары когда-нибудь будут опубликованы. В любом случае я этого не допущу, пока не буду уверена, что они никому не причинят вреда.

Я подумала, что полиция изловила взломщика и поэтому Фенн приглашает нас. Вероятно, тот попытался вломиться куда-то еще.

Управление полиции стоит на гребне горы, примерно в километре от дома Алекса. День был не по сезону теплым, и я решила пройтись пешком.

В старом каменном здании раньше находился суд. Неиспользуемые помещения в его задней части и на верхнем этаже давно заперли, чтобы не тратиться на кондиционеры. Фасад напоминает разрушающийся портик тринадцатого века – множество колонн с каннелюрами, изогнутые ступени и неработающий фонтан. Несколько претенциозно для полицейского управления. Я поднялась по ступеням. Дежурный направил меня прямо в кабинет Фенна.

Фенн был невысок и коренаст, а голос его, казалось, доносился из подвала. Вне службы он любил хорошую компанию, хорошую шутку, хорошую виртуальную реальность. Но стоило ему положить в карман удостоверение, как он становился совершенно другим человеком: не то чтобы он вел себя слишком официально, но все не относящееся к делу его не заботило. Широкоскулый, с пронзительным взглядом зеленых глаз, он обладал способностью убедить любого, что все будет в полном порядке. На полу у его ног стоял пластиковый пакет.