Полярис
Шрифт:
– Горит только одна лампочка, – сказал Алекс.
– Дело в том, что у тебя только один антиграв. Должно хватить.
Он нажал кнопку. Лампочка вспыхнула зеленым, и вес стал возвращаться. Мы по-прежнему поднимались, но не так быстро. Задняя часть скиммера задралась, а нос опустился: хвост все так же ничего не весил. Постепенно мы скапотировали носом вниз, поднимаясь все медленнее и медленнее, пока не достигли апогея. Затем мы начали падать.
– Ладно. – Я поставила черный ящик на «ноль».
– Что ты делаешь? – спросил Алекс. Мы смотрели прямо на океан.
– Предотвращаю катастрофу.
– Мы что, опять разобьемся?
– Вероятно, – ответила я. – Но дышать точно станет легче.
Мы продолжали медленно планировать вниз. Алекс дрожащей рукой похлопал меня по плечу, сказав, что я вела себя как настоящий герой и что он мной гордится.
Появилась патрульная машина и повисла в воздухе рядом с нами. Залив приближался, хотя и неспешно. Мы опускались, словно падающий лист, а патрульные подбадривали нас, говоря, что нужно держаться. Сердце мое успокоилось, щеки Алекса вновь обрели цвет.
Алекс изо всех сил пытался удержать скиммер над водой, но положение машины позволяло двигать ее только вверх и вниз. Через сорок минут после начала падения мы коснулись поверхности воды, но, в отличие от прошлого раза, мягко скользнули в волны. Все прошло хорошо. Со спасательной машины послышались радостные крики.
Глава 15
Мы решили все основные научные проблемы, за исключением одной, самой важной. Мы все еще умираем слишком рано. Предлагаю поставить перед всем миром такую задачу: каждый ребенок, родившийся до конца этого десятилетия, должен рассчитывать, что проживет несколько веков.
Хуан Карильо, генеральный консул Абервельского союза (4417 г. н. э.)
Могу точно сказать: взгляд на жизнь основательно меняется, если осознаешь, что кто-то собирается тебя убить. Полагаю, в этом нет ничего хорошего даже на войне, когда тебя хотят уничтожить лишь за ношение неправильной формы. Но если ты вдруг становишься мишенью номер один для конкретного человека, твой сон безнадежно расстраивается.
Мне было страшно. Правда, я никогда не призналась бы в этом – особенно после того, как Алекс стал рассказывать всем своим знакомым о моем безрассудстве и моей отваге.
– Вам стоило видеть, как она ползала снаружи, – говорил он Фенну. И Винди. И одному из мужчин, с которым я встречалась. И, наверное, каждому клиенту, с которым виделся или связывался. Возможно, он говорил это всем, кто контактировал с нами в следующие несколько дней. – Выдающаяся женщина.
О да.
Так или иначе, во второй раз за две недели мы упали в океан, вернее, в залив Гудхарт, но это уже детали.
Все обошлось. Спасатели вытащили нас из воды. В новом скиммере закончилась энергия, и он отправился туда же, куда и первый. Мы заполнили очередную пачку бланков, опять ответили на вопросы и, вероятно, попали в какой-нибудь особый список спасательной службы. Один из спасателей предложил заранее предупредить их, когда мы снова полетим над водой: патруль будет наготове.
Для «Юниверсал», страховой компании Алекса, случившееся стало последней каплей: его проинформировали,
Скремблеры, конечно, изготавливались в форме коммуникаторов, плееров – чуть ли не любых металлических предметов. Но мой принцип таков: если на кого-то нацелено оружие, он должен об этом знать.
Фенн снова прочел нам нотацию.
– Может, все же прекратите заниматься ерундой? – сказал он. – Либо оставайтесь дома, где вы в безопасности, либо убирайтесь подальше, пока мы не разберемся с этим делом. Вы не планируете никуда уезжать?
Мы планировали, но рано или поздно все равно пришлось бы вернуться. Не было причин полагать, что Фенн хоть немного приблизится к разгадке за шесть дней или шесть месяцев. Для полицейских проблема состоит в том, что преступлений почти не случается: если кто-то нарушает закон, они впадают в растерянность. Сомневаюсь, что они вообще способны раскрыть преступление, если только случайно не окажутся по соседству либо им не поможет сам правонарушитель: похвастается кому не надо или совершит другую оплошность.
– У меня есть несколько специалистов, – продолжал он, – которые сейчас не очень загружены. Возможно, стоит поручить им присматривать за вами. Но тогда придется во всем им подчиняться.
Алекс скорчил гримасу:
– Ты имеешь в виду телохранителей?
– Да.
– В этом нет никакой необходимости. Ничего с нами не случится.
Говори за себя, приятель. Фенн посмотрел на меня. Мне лично было бы спокойнее, будь рядом со мной полицейский. Но я предпочла согласиться с Алексом.
– Все в порядке, – сказала я. – Я буду осторожна.
Фенн покачал головой:
– Заставить вас я все равно не могу.
– Мы еще ни разу не бывали в ситуации, – заметил Алекс, – когда бы присутствие телохранителя хоть что-нибудь изменило. – Мы сидели все вместе в офисе «Рэйнбоу». – Расследование продвигается?
– Конечно, – ответил Фенн.
– Ты подал заявку на эксгумацию Криспа?
– Да. Я же тебе говорил.
– Они собираются его откопать?
– Нет. Даже слушать не захотели. Сказали, что дело закрыто четверть века назад.
Я принялась читать и просматривать все, что могла найти о «Полярисе» и о тех, кто отправился на нем в ту последнюю экспедицию.
Нэнси Уайт, вероятно, больше всего была известна своими «беседами у камина» о мире природы. Ее гостиная (а может быть, декорация) выглядела удивительно уютной и теплой. Обычно Уайт сидела в огромном кресле, под мягким светом старинной лампы на боковом столике и потягивала какой-нибудь напиток, разговаривая со зрителями словно с добрыми друзьями, которые пришли провести с ней вечер. За окном всегда бушевал ветер, порой гремел гром и сверкали молнии, а временами шел густой снег, но все это лишь усиливало ощущение тепла и уюта.