Полюби дважды
Шрифт:
— Зачем вам это было нужно? — недоумевал Лукас. — Вы действительно залезли в чужую квартиру, как настоящие ночные воры?
Она горячо и торопливо принялась все ему объяснять.
— Тебе известно, что никто не знает, где сейчас находится мистер Стоун? В последний раз друзья видели его, когда он отправлялся в Челфорд на бал в доме Беллы. После бала он не вернулся в город. Тебе не кажется, что это довольно странно?
— Нет. Стоун сказал мне, что из Челфорда и едет в Брайтон, — заявил Лукас.
— В том-то все и дело. Друзья Стоуна в Брайтоне тоже
— Чушь какая! — улыбнулся Лукас. — Я разговаривал с его родственницей, которая мне сказала, что мистер Стоун опять залез в долги, но на этот раз она решила проучить его — пусть, мол, поволнуется немного, прежде чем она поможет ему расплатиться с кредиторами. Теперь скорее всего он где-то скрывается от них.
— Ты встречался с его родственницей? — осведомилась Джессика, недоверчиво посматривая на мужа. — Когда?
— Тогда, — ответил Лукас, — когда ты приходила в себя после злосчастного падения с обрыва. Но какое это, в конце концов, имеет значение?
— Как это — какое? — возмутилась Джессика. — Мы с Перри вообще усомнились в ее существовании. Как ты нашел ее?
— Домовладелица Стоуна дала мне ее адрес, — ответил Лукас удивленно. — А что здесь особенного?
— Она сказала Перри… — начала Джессика, но вдруг осеклась.
— Что? — требовательно спросил Лукас.
— Ох, ничего особенного. Это не важно, — отмахнулась Джессика. — Видимо, она не поверила Перри, потому сама и вызвала полицейских.
— Может, ты все же соизволишь объяснить мне, в чем дело, черт побери? — снова разволновался Лукас.
Она встала на ноги, так как он, возвышаясь над нею, глядел сверху вниз, и она чувствовала себя подавленной и беспомощной в этом невыгодном для нее положении.
— Это означает, — скороговоркой произнесла она, заставляя себя поскорее высказать свои предположения, чтобы не передумать, — что я до сих пор сомневаюсь в чистоплотности мыслей и поступков мистера Стоуна, в чем ты, похоже, полностью убежден. Нет-нет, не перебивай! Послушай меня внимательно, Лукас Уайльд! Разве ты не видишь, что все грубо шито белыми нитками? Все сходится, и его поступки имеют объяснение. Стоун залез в долги, а кто-то заплатил или обещал заплатить ему большие деньги за то, что он похитит меня. А теперь Родни Стоун бесследно исчез.
— Боже милостивый! Ты опять за свое! — Лукас развернулся на каблуках и направился к камину.
Но Джессика решила не отставать и последовала за ним.
— Он не живет в своей квартире уже несколько недель, — заявила она. — Но вся его одежда лежит на месте. Лишь в ящиках письменного стола не осталось ни клочка бумаги. — Джессика говорила, а в уме у нее начинала складываться четкая картина случившегося. — Знаешь, о чем я думаю, Лукас? Я думаю, что кто-то опустошил его стол, кто-то, не желавший, чтобы мы обнаружили письмо или записку, которая могла бы навести нас на след Стоуна или послужила обвинением в преступлении.
Лукас повернулся к ней и довольно грубо заметил:
— Я мог
— Неужели ты ничего не понимаешь? Разве это не очевидно? — взволнованно проговорила она. — Меня хотели похитить потому, что я интересовалась обстоятельствами убийства отца. Видимо, я мешаю убийце своими расспросами, возможно, я подошла слишком близко к разгадке тайны, и он хотел напугать меня или даже…
— Только не говори мне опять про убийство твоего отца! — оборвал ее выводы Лукас.
— Но это единственное разумное объяснение всего, что произошло, — спокойно возразила Джессика.
Он наклонился к ней так низко, что коснулся лбом ее лба.
— Значит, ты все еще пытаешься разузнать, кто его убил? — грозно спросил он. — Все дело в том, не так ли?
— Да, — резко ответила она.
Воцарилось напряженное молчание, затем пугающе мягким тоном Лукас спросил:
— Я все еще под подозрением, Джесс? Ответь мне: да или нет?
— Если бы я считала тебя убийцей или хотя бы подозревала в этом злодеянии, меня бы здесь не было, Лукас, можешь не сомневаться, — уверенно заявила она.
— Тогда кого ты подозреваешь? — спросил он, все так же грозно глядя на нее.
Она вдруг перешла на шепот, и какое-то странное, жуткое чувство охватило ее. Он стоял, застыв как изваяние. Лишь горевшие негодованием глаза выдавали, что он все-таки живой человек. Они с такой силой воззрились на нее, что Джессика не выдержала и отступила на шаг.
— Я никого не подозреваю и подозреваю всех, — повторила она свои давние обвинения. — Но кто бы ни сделал этого, у него должен был быть повод и возможность совершить преступление.
— Я вспомнил, — хрипло произнес он, — ты однажды сказала это обо мне.
— Не ты один был в ту ночь в «Черном лебеде», — напомнила ему она.
— Ты права, там было по меньшей мере человек двадцать, — сказал он, согласно кивая. — И все они видели, как я дрался с твоим отцом. Ты подозреваешь их всех?
— Нет, я думаю не о них, — ответила Джессика.
— Тогда о ком же? — напряженно вглядываясь в ее лицо, осведомился Лукас.
— Об Адриане, Руперте… не знаю. В ту ночь ты ужинал с ними. И они уехали незадолго до того, как мой отец появился в «Черном лебеде». Это мог сделать один из них… или кто угодно…
Она мысленно представила себе, как все происходило. Вот они увидели, как отец зашел в таверну, и один из друзей Лукаса отправился на тропу, ведущую в Хокс-хилл, и устроил там засаду, подстерегая Вильяма Хэйворда.
— Это полнейший абсурд, — возмутился Лукас. — Ты понимаешь, о кои говоришь? Адриан и Руперт — мои друзья. Мы вместе учились и вместе воевали. Я знаю их с детства. И заявляю тебе — никто из них не убивал твоего отца.
После этих слов ее обвинение и в самом деле показалось Джессике абсурдным. Тем более что и Адриан, и Руперт нравились ей, и она представить себе не могла, что они способны на столь гнусное преступление.