Полюби дважды

Торнтон Элизабет

Она так погрузилась в свои раздумья, что почти забыла о Лукасе. Ничего не замечая, она медленно подошла к кровати и присела на краешек. Она сидела на краю постели совершенно неподвижно, и только руки беспокойно теребили простыню, выдавая ее смятение.

Он просто обязан был все это прекратить.

— Ты никогда не сможешь успокоиться, — ровным голосом произнес он, — пока не узнаешь правды.

Звук его голоса вернул ее к действительности. Она подняла глаза и увидела, как Лукас расстегивает рубашку.

— Лукас, нет! — взмолилась она.

Он не обратил на ее слова никакого внимания.

— А может, дело во мне? — тихо спросил он. — Может, я не тот мужчина, который нужен

тебе?

Ее губы дрогнули в жалкой улыбке.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так, — шепотом ответила она и испуганно спросила: — Что ты делаешь?

— Я собираюсь показать тебе, как глупы и необоснованны твои страхи, — сказал он твердым, непреклонным голосом.

Со все возрастающей тревогой она смотрела, как он снял рубашку и отшвырнул ее прочь. На его сильных руках и мощной груди напряглись мускулы. Черные рейтузы плотно обтягивали длинные мускулистые ноги. Казалось, что это не тот Лукас, которого она хорошо знала. Этот человек выглядел устрашающе, от него веяло природной, почти первобытной силой.

У нее вырвался всхлип, когда он опустился на кровать рядом с ней.

Легким движением руки он заставил ее лечь. Она попыталась отвести глаза, но его мрачный и в то же время успокаивающий взгляд притягивал ее. Тревога вдруг исчезла, уступив место спокойствию и уверенности, что это все тот же Лукас, которого она так хорошо знала. И желала.

— Да не смотри ты так затравленно, Джесс. — Он тихонько убрал с ее лица непокорные пряди волос. — Я твои первый и единственный любовник, и я собираюсь доказать тебе это.

Ее снова охватил страх. Она была вовсе не такой, как он думал, и скоро он это узнает. Несмотря на его слова, она не могла поверить, что это не имеет для него значения. Для нее ведь имеет!

Пока она лежала, не сводя с него тревожного взгляда, он начал расстегивать пуговки на ее корсаже. Когда его пальцы коснулись ее груди, он почувствовал, как застучало ее сердце, увидел биение жилки на шее. А в глазах блеснула паника — паника пойманного в ловушку зверька. Чтобы предупредить ее попытку удариться в бегство, он одной рукой нежно, но твердо придержал ее за плечо.

Он только улыбался, когда она стала бормотать всякую ерунду насчет визита к доктору, чтобы удостовериться, была ли она раньше с мужчиной. Что они должны еще повременить. Что ему надо сначала все хорошенько обдумать. Что она, наверное, не та девушка, за которую он ее принимает. Что все не так и все неправильно. Что после он изменит свое к ней отношение.

Он прервал этот поток слов нежным поцелуем. Прижав ее ноги бедром, он заставил ее лежать смирно. Не обращая внимания на ее протесты, он легко и нежно стал поглаживать ей грудь, опускаясь рукой к талии, к бедрам. Он смаковал вкус ее губ, чувствуя, как страх оставляет ее. Приподнявшись на локтях, он лег на нее сверху.

Жар его тела передался ей, но ум по-прежнему оставался расчетливо-холодным. В мозгу одна за другой возникали картины. Ей хотелось обнимать его. Ей хотелось, чтобы он обнял ее. Она хотела, чтобы между ними не было преград. Она хотела, чтобы он прижал ее и овладел ею. Все это было так знакомо, так ужасно, так кошмарно знакомо! И в то же время так неправильно, так…

Он точно угадал момент, когда она потеряла контроль над собой. У нее вырвался короткий жалобный стон, потом ее дыхание изменилось, стало более быстрым и прерывистым. Руки, которые только что отталкивали его, вдруг обвились вокруг талии, обхватили, притягивая к себе.

Он целовал ее закрытые глаза, щеки, нежные мочки ушей, пульсирующую жилку на шее, губы. Он не мог оторваться от ее губ. Как они вздрагивали, мягкие и податливые, какие они были чувственные, как отзывались

на прикосновения его губ! Слезы струились из-под се ресниц, и он осушал их поцелуями. Весь его жизненный опыт никуда не годился. Лукас не был готов к тому, что он вдруг ощутил. Внезапно его переполнило неизвестное доселе чувство собственности, в котором был и оттенок горечи от проснувшихся угрызений совести. Если бы он был более чутким, если бы прислушивался к голосу сердца чаще, чем к голосу разума, все могло бы сложиться по-другому. Она бы не была такой одинокой и беззащитной все эти годы. Сейчас бы ее не мучили призраки прошлого, которого она не помнит. Он не верил в то, что она потеряла невинность, но даже если и так, то это не имело для него никакого значения. Бог свидетель, он не допустит, чтобы это приобрело значение. Пусть у нее был любовник или даже несколько мужчин, она останется для него все той же Джессикой. Когда он целовал ее грудь через ткань платья, он чувствовал, как в ней нарастает волна возбуждения. Но он решил во что бы то ни стало сдержать собственную страсть. Он хотел, чтобы она поняла, какая она красивая и какая желанная. Он хотел убедить ее в том, что прошлое не имеет значения и что она всегда будет для него самой прекрасной и желанной из всех женщин на свете. Медленно, очень Медленно он начал раздевать ее.

Ошеломленная захлестнувшими ее чувствами, она молча смотрела на него. Но когда он освободил ее от платья и отшвырнул его прочь, к ней вдруг вернулось здравомыслие. Она схватила его за руки, прежде чем он добрался до ее нижнего белья.

— Не лги мне, Лукас. Скажи мне правду. Мы когда-то были любовниками? — Ответ на этот вопрос не давал не покоя.

Но он опять покачал головой.

— Только в моих мечтах. Я ждал тебя все эти годы, Джесс, — сказал он проникновенно. — Не отталкивай же меня сейчас.

Он поцеловал ее, не давая ей возможности привести мысли в порядок. Не прерывая поцелуя, он снял с нее остатки одежды. Легкими поцелуями он осыпал все ее тело. Он не мог оторваться от ее груди. При первом прикосновении языка к соскам она вздрогнула. Когда он крепче приник губами к ее груди, она выгнулась со стоном. Его рот исследовал ее тело, опускаясь от груди к гладкому животу, к маленькой родинке на внутренней поверхности бедра. Чувствуя, что она дрожит, он улыбнулся.

Она хотела подумать, поразмыслить обо всем, но его чуткие руки и губы не давали ей возможности сосредоточиться ни на чем другом, кроме этих восхитительных ощущений. Она не могла поверить в то, что он шептал ей на ухо. Она не была так красива, как он об этом говорил. Она не могла вызвать в нем все те чувства, которые, по его словам, она в нем вызывала. Он не мог желать ее с такой силой. Правда, ложь, все перепуталось у нее в голове, когда ее захлестнула волна наслаждения от его прикосновений там, между бедер. Вчера и завтра перестали существовать. Ум, душа и чувства не хотели признавать ничего и никого, кроме Лукаса.

Он остановился на минуту, чтобы освободиться от одежды. Потом он вернулся к ней, продолжая целовать ее нежными легкими поцелуями. Его руки скользили по ее телу, открывая и исследуя потаенные места, прикосновения к которым доставляли ей неземное наслаждение. Он не собирался давать ей время на раздумья. Он не хотел, чтобы она передумала.

Кровь стучала в ее жилах тяжелыми медленными толчками. Ее охватило возбуждение. Ей казалось, что в комнате слишком жарко. Ее легким не хватало воздуха. Кожа стала влажной. Из горла вырывались почти животные стоны. Ожидание неизбежного вызывало в ней дрожь. И она знала, знала наверняка, что никогда в прошлом, что бы там ни было, она не испытывала такого сильного желания. Никогда.