Полюби дважды
Шрифт:
Он легонько встряхнул ее за плечи и сказал:
— Неужели ты так думала? Не отрицаю, я хотел, чтобы она была моей единственной. Но когда я воевал в Испании и проливал кровь под Ватерлоо, я вспоминал только тебя. Меня преследовал твой образ, и по ночам мне снилась ты. Вряд ли стоит говорить, что я был этим потрясен. Я твердил и твердил себе, что ты всего лишь ребенок, а Белла и я прекрасно понимаем друг друга. И я не мог отказаться жениться на ней. Я дал слово, и она меня ждала. Отказаться было бы бесчестно. Кроме того, я искренне верил, что мое чувство к тебе
Она не сводила с него удивленных глаз.
— Бесчестно? — удивилась она. — Странно, что ты употребил это слово.
— Для меня честь всегда была превыше всего. Так меня воспитал отец, — ответил Лукас. — Я мог избежать женитьбы на Белле лишь в том случае, если бы она освободила меня от данного слова. Но даже если бы этого не произошло, я бы все равно попросил ее разорвать нашу помолвку. Да, не отрицаю, я был взбешен, когда ты напустила на меня своего отца, но в любом случае я бы скоро сам разобрался в своих чувствах. Мне требовалось время, чтобы осознать, что ты уже выросла и мои мысли о тебе больше не были греховными.
Он замолчал, всматриваясь в ее лицо.
— Если ты хотела наказать меня, то ты преуспела. Последние три года без тебя были для меня кошмаром. Я испытывал страшные приступы отчаяния — те самые «черные дни», как называли их мои друзья. Меня терзали и сводили с ума мысли о том, что случилось с тобой. Увидев тебя в Хокс-хилле, я сразу понял, что ждет нас с тобой. Для меня ты — особенная женщина, Джесс. Я никогда больше не расстанусь с тобой. Разве ты еще ничего не поняла?
Она с сомнением покачала головой.
— Ты женился на мне, потому что так сложились обстоятельства. Ты был просто вынужден сделать это.
— Обстоятельства только ускорили мои действия, — ответил он с серьезным видом. — Рано или поздно я попросил бы тебя выйти за меня. Ты — моя, Джесс. Моя. Навсегда.
У нее кружилась голова и, как всегда в минуты волнения, к горлу подступил ком.
Голос Лукаса стал хриплым, когда он сказал:
— Теперь, когда я наконец нашел тебя, я никогда больше тебя не потеряю. Ты всегда была смелая, Джесс. Прошу тебя, прояви отвагу сейчас, со мной.
Его пальцы гладили ее щеку, он взял ее лицо в ладони, губы медленно коснулись ее губ, затем сильнее прижались к ним. Ее веки отяжелели, она закрыла глаза и обняла Лукаса.
20
Он решил, что, когда все будет позади, он скажет ей о том, какая она замечательная и необыкновенная. У него болела за нее душа, но это не была жалость. На него нахлынули самые разнообразные переживания. Она была здесь, рядом. И его жизнь всегда была легче, чем ее. Даже когда он был солдатом и преодолевал свою долю трудностей и лишений, на самом деле никогда не знал настоящего одиночества. И ему действительно трудно было представить себе, что переживала Джессика и тогда, и теперь. Его губы легко касались ее губ. Но когда ее рот приоткрылся навстречу ему и он ощутил языком его вкус и аромат, дикий огонь желания разгорелся в нем с такой силой, что каждый мускул, казалось, лопнет от напряжения. Все его
— О Господи! — воскликнул он, усилием воли заставив себя оторваться от ее губ. — Не этого я хотел для тебя! Я знаю, я знаю… Я не должен богохульствовать. — И он снова жадно приник к ее губам.
Он не понимал, почему она улыбается. Его трясло. Он боялся напугать ее, но он рисковал именно этим, если не возьмет себя в руки. Поэтому он сделал над собой еще одно усилие и постепенно обрел спокойствие.
В ее глазах застыл вопрос.
— Ты сам не свой, Лукас — сказала Джессика. — Что с тобой происходит?
— Да, я знаю, — ответил он все еще хриплым голосом, в котором, однако, слышались радость и удовлетворение.
— А почему? — Она хотела знать.
— Потому, что все происходит не так, как должно. И ты не такая, как всегда. — Он беспомощно пожал плечами, подбирая нужные слова. — Мне казалось, я знаю все о том, как заниматься любовью с женщинами. Но с тобой я чувствую себя неопытным юнцом. А для меня очень важно, чтобы у тебя остались самые замечательные впечатления о нашей первой ночи любви. Я постоянно ошибался в отношении тебя, Джесс, серьезно ошибался. Я не хочу, чтобы это повторилось.
Когда ее брови медленно поползли вверх, он сообразил, что опять допустил непростительную оплошность. Находясь в постели с одной женщиной, мужчина не должен вспоминать про других.
Она отвела глаза, пальцы теребили его рубашку на груди.
— Когда ты почти взял меня на кухонном столе в Хокс-хилле, ты действовал как вполне опытный мужчина, правда, не слишком искушенный, — напомнила ему Джессика.
Ему стало неловко.
— Я бы хотел, чтобы ты забыла об атом, — попросил Лукас. — Я тебе уже говорил, что я страшно ошибся в отношении тебя, и больше не хочу, чтобы подобное повторилось.
— Или когда ты прижал меня к стене в кухне, а наверху были дети и сестры, и преподал мне урок мужской анатомии, — продолжала Джессика, не обращая внимания на его возражения. — Это было довольно жестоко, Лукас.
Он смутился и покраснел. Такое с ним случилось впервые, и он не знал, как себя вести.
— Мне бы хотелось, чтобы ты и об атом тоже забыла, — пробормотал он.
— Или, — упорно продолжала она, — во время нашей брачной ночи, когда я была на волосок от того, что считала для себя хуже смерти, и только появление Элли у дверей моей спальни остановило тебя.
— Джесс, — запротестовал было он, но вдруг замолк. Ее глаза светились озорством, губы подрагивали от сдерживаемого смеха, совсем как у прежней Джессики. — Что такое?
— Лукас, — ответила она, — если бы ты только знал, сколько раз я проклинала Элли за то, что она появилась у дверей моей спальни в самый неподходящий момент! И как часто я вспоминала кухонный стол и урок анатомии, сгорая от желания снова почувствовать твои прикосновения!
Сейчас она почти не отличалась от прежней Джессики — веселой, лукавой, не упускающей возможности подразнить его, — но он мог только стоять и молча глядеть на нее.