Полюблю до гроба
Шрифт:
– Ну, какие-то наличные держат, на текущие расходы… а текущие расходы у некоторых людей очень солидные. И знаешь, Вася-джан, потерпевшие тоже не все нам говорят, но в двух или трех случаях они признались, что собирались что-то покупать за наличные, так что деньги в доме были, и довольно большие…
– Значит, у них есть наводчик!
– Наверняка есть, только как его вычислишь? – вздохнул Бахчинян. – Мы все эти шесть случаев и так, и этак разбирали, искали связь между потерпевшими, но все безуспешно…
–
– Чего семь? – переспросил Ашот.
– Семь случаев, а не шесть!
– Да брось ты, в первом случае почерк не совпадает! Время кражи другое, замок со следами взлома, а самое главное – практически ничего не взяли… что тут общего?
Творогов отодвинул свою чашку, поставил локти на стол и с жаром проговорил:
– А вот я чую, что те же люди работали! Чую, понимаешь? У меня интуиция, а по-простому – чутье! Просто они первый раз еще не освоились, не разобрались как следует, или наводчика у них не было, вот они и прокололись!
– Леша, тебе что – мало шести краж? – тоскливо протянул Бахчинян. – Очень хочется еще и седьмую на себя взять?
– Да не хочется мне, не хочется! – простонал Творогов. – Но я думаю – может, мы в том, первом, случае какую-то зацепку найдем? Хоть будет с чего начать!
Честно говоря, я заскучала: когда эти два капитана начинают обсуждать свои служебные проблемы, они могут забыть все на свете. В том числе о моем существовании.
– И машина в первом случае другая была… – вздохнул Бахчинян. – Не черная, а красная…
Услышав про черную машину, я на мгновение заинтересовалась: в том деле, которым сейчас занимаемся мы с дядей Васей, тоже засветилась подозрительная черная машина. Впрочем, таких машин в городе многие тысячи…
– Что за черная машина? – спросила я на всякий случай.
– Да, понимаешь, Вася-джан, в трех случаях из шести свидетели видели неподалеку от места преступления черный внедорожник. А в том, про который говорит Леша, – красный…
– Это только одна свидетельница сказала, что красный! – перебил друга Творогов.
– Зато самая надежная! Ты сам знаешь, дворники – самые надежные свидетели…
– Погодите, ребята! – пресекла я начинающуюся перепалку. – Насколько я поняла, грабили богатые квартиры. А в дорогих, элитных домах всегда есть охрана, видеонаблюдение… так что если там была одна и та же машина, она должна попасть на видеозапись!
– Да в том-то и дело, – грустно вздохнул Бахчинян. – Грабители наверняка знали, где установлены камеры, и оставляли машину вне их поля зрения. Так что ее видели только случайные свидетели, в основном собачники… А они все, как один, говорят, что номер грязью замазан был…
Я кивнула: сама каждый день гуляю с Бонни и знаю, что наш брат, собачник, – самый лучший свидетель. Пока одним глазом следишь за своим псом, другим много чего замечаешь… Но вот что номер грязью замазан –
– Ну, расскажите про это первое ограбление, – смилостивилась я, чтобы сделать им приятное, – может, вместе до чего-нибудь додумаемся!
– Ага, – проворчал мрачный Творогов, – мы думали-думали, ничего не придумали, а ты, как мышка, пришла, хвостиком махнула и с ходу расколола нашу проблему! Ну как же, ты ведь у нас элита, белая кость, частный детектив!
Все-таки иногда он бывает просто невозможен. Особенно если у него что-то не ладится.
Бахчинян укоризненно взглянул на напарника, повернулся ко мне и смущенно проговорил:
– Не обижайся, Вася-джан! Ты же его знаешь, он грубый, но отходчивый! Сперва нахамит, потом начнет извиняться. Ладно, послушай про то, первое, ограбление.
В один новый дом на Наличной улице, неподалеку от станции метро «Приморская», въехала бездетная супружеская пара. Назовем их для простоты Ивановыми.
Муж, допустим, Сергей Петрович Иванов, работал в какой-то коммерческой фирме, каждое утро он рано уезжал из дома на солидной черной машине. Жена, назовем ее Инна Васильевна, не работала. То есть из дома она уходила каждый день – вероятно, как все обеспеченные женщины, посещала салоны красоты, фитнес-центры и магазины. Одевалась она ярко, довольно безвкусно, а самое главное – обвешивалась украшениями, как новогодняя елка.
Время от времени она останавливалась поговорить с кем-нибудь из соседок и непременно хвасталась:
– Сережа подарил мне это кольцо на прошлый день рождения… а эти серьги – на Восьмое марта… а эту брошь он купил мне в Венеции, мы ездили туда на годовщину свадьбы, останавливались в очень дорогом частном отеле в самом центре города… Сережа зарабатывает очень большие деньги, и для меня он ничего не жалеет!
Понятно, что Инну Васильевну в доме не очень любили и доверительных разговоров с ней соседки старались избежать – кому же приятно такое выслушивать!
В один, как выяснилось, не самый прекрасный день Инна Васильевна, как обычно, ушла из дома во втором часу. А когда через полтора часа вернулась – дверь была взломана, а квартира ограблена.
Инна Васильевна рыдала и жаловалась сбежавшимся соседкам, что пропали все ее драгоценности, две шубы, масса дорогой одежды от лучших итальянских дизайнеров. Соседки фальшивыми голосами выражали сочувствие, а сами за ее спиной перемигивались – мол, сама виновата, бог шельму метит.
Когда прибыла милиция, Инна Васильевна повторила то же самое, хотя без прежней уверенности.
Дотошный милиционер, сидя на кухне ограбленной квартиры, составлял под ее диктовку список украденного.
С этим списком он собирался потом обойти все ломбарды и скупки, а также проверить скупщиков краденого – вдруг похищенные драгоценности где-то всплывут.