Ползущие
Шрифт:
– Неудобно для «Нас Всех»? – повторил Джо, направляя на Гаррети пистолет. – В задницу твоих «Всех». Не думаю, чтобы тебе пришлось кого-нибудь здесь обращать сегодня ночью, мать твою так-перетак, долбаный ты сукин сын!
Гаррети улыбнулся, и… пистолет Джо оказался у него в руке.
Сам Джо почувствовал, как пистолет ускользает из рук. Гаррети двигался, как удар хлыста. Рука Джо онемела.
– Не может, не может быть… – забормотал Джо.
Это было почти невероятно. Он частенько позволял себе поразмышлять, как окончатся его дни, но такого, черт возьми, ему и в голову не могло прийти.
Но, может, тут нечему удивляться? На самом деле
Однако он вовсе не должен сидеть и ждать. Всю жизнь он сидел и принимал все как есть. Сидел и смотрел телевизор и каждый вечер чуть-чуть умирал. К черту!
Гаррети улыбнулся пустой улыбкой. Джо понял: Гаррети собирается его убить. Встал и бросился на противника, сжав кулаки. Гаррети остановил его, схватив за глотку. Джо чувствовал себя маленьким мальчиком в руках великана.
Гаррети положил пистолет на письменный стол и свободной рукой ухватил Джо за голову. Джо успел издать пару воплей, но ночные сиделки привыкли игнорировать такие звуки – старики часто кричат по ночам, то одно не так, то другое… – И, разумеется, охранника тоже не было на месте.
10 декабря, утро
Хелен Фарадей гордилась тем, что не потакала всяким глупостям. Вот уже восемнадцать лет она служила Господу, будучи старостой, в церкви Помазания Господня в Квибре и отдавая ей все свое время. Именно она приложила усилия к тому, чтобы предыдущий священник, преподобный Далберт, был изгнан после того, как обнаружилась его связь с замужней женщиной. Именно она сообщила миссис Ламберт, что ее сын Эли лапал после службы ту пакистанскую девчонку в комнате для крещения; был скандал, потом Эли убежал из дома, мотался где-то в городе, стал наркоманом, что лишний раз доказывает – испорченность все равно себя выявит. И, разумеется, она не собиралась мириться с намерением молодой жены преподобного Найета установить в подвале церкви какой-то интернет-прибор – наверняка для порно. Хелен своими ушами слышала, как Мэри Найет употребила какую-то сексуальную шутку в разговоре с другой церковной дамой. И Хелен видела, как она слишком уж рьяно обнимала мальчиков из воскресной школы, которые изучают Библию. Вполне возможно, что она из этих, из педофилов. Разумеется, Хелен не может утверждать такие веши без доказательств, но сегодня у нее такие доказательства будут.
Вот почему она рано, пока никто больше не пришел, спускалась по лестнице в старую исповедальню. Теперь ею уже не пользуются с того случая, когда пару лет назад у этой безмозглой вдовы, миссис Рансайтер, случился припадок и она стала утверждать, что ангельские голоса говорят ей, будто их церковь одержима демонами. Вдова бросилась на священника, и ее пришлось увезти в больницу. Возложение рук не дало никакого результата, она только визжала и никак не могла успокоиться.
Вспомнив об этом инциденте, Хелен слегка занервничала. Она спускалась по шаткой лестнице с фонариком в руках в темный церковный подвал, где когда-то тощая истеричная Джуди Рансайтер извивалась с кровавой пеной на губах, тыкала пальцем в каждого из церковных служителей и вопила: «Сатана вселился в тебя, Сатана действует твоими руками! Агхибиа-хабиа-мелет-такорда-ша-бабабба!» – И так без конца.
Миссис Рансайтер разбила лампочку и размахивала руками, стараясь поймать кого-нибудь в темноте. С тех пор лампу так и не поменяли, а тогда они просто с воплями бросились наверх. Баптисты, выходящие в то воскресенье из соседней церкви,
Ступени скрипнули, Хелен замерла. Лишнего веса у нее было изрядно – во всяком случае, достаточно, чтобы опасаться, как бы ветхая лестница под ней не треснула. Она слышала, как дышит ртом, до странности громко и тяжело. Воздух казался тяжелым, холодным и как будто затуманенным.
Спустившись вниз, она повела лучом фонаря: вот старый плетеный коврик, старое же пианино. Все густо затянуто пылью. И на этой пыли ясно отпечаталась цепочка следов. От лестницы следы вели влево, к небольшой сцене, которую скрывал слегка раздвинутый подернутый паутиной красный занавес. За занавесом стояла машина, которая что-то бормотала и произносила слова, похожие, в представлении Хелен, на интернет. В этом бормотании не было никакого смысла. И над этой-то машиной частенько стояла миссис Найет.
Хелен прошла через комнату и, раздвинув занавес, ступила на невысокую сцену. За занавесом у стены приткнулся небольшой верстак. Оштукатуренную стену украшало подобие лепного барельефа, довольно аляповатого, на котором Иисус Христос вел двух улыбающихся ребятишек сквозь радужную арку в рай.
Теперь фонарь выхватил совсем другое «украшение» – на верстаке стояло нечто, похожее на спутниковую тарелку, но не совсем. Хелен пошарила по нему лучом фонаря. Предмет не издавал звуков, как та, другая машина. Единственным слышимым звуком было поскрипывание… подвальной лестницы.
Она обернулась и увидела, как вниз спускается чета Найетов. Миссис Найет, тонкая, рыжеволосая, в коричневой блузке и туфлях на плоской подошве, возглавляла процессию. Преподобный Найет, высоколобый, с вечно поджатыми губами и скептическим выражением глаз, одетый в свитер с высоким воротником, шел с фонариком сзади.
Хелен тут же выключила свой фонарь и отошла в дальний, совсем темный угол сцены, поближе к занавесу.
– Знаешь, Мэри, что бы ты ни хотела мне показать, – говорил преподобный Найет, – я абсолютно не понимаю, почему нельзя подождать, пока я не вкручу новую лампочку. – Он замолчал и огляделся. – Какой абсурд! Не пользоваться таким обустроенным местом лишь потому, что кто-то именно здесь потерял здравый смысл.
– Я тоже так думаю, Чарльз, – согласилась миссис Найет. – На самом деле я-то пользуюсь этой комнатой. Что касается света, то новым моделям лампочки будут не нужны, а ты будешь как раз новой моделью.
– Чем я буду?
– Не обращай внимания. Я тебе покажу прямо здесь. Хелен вся сжалась в комок и старалась не дышать, а Мэри Найет прошла сквозь занавес и показала мужу устройство на верстаке.
– Что это за дичь? Откуда она взялась?
– Чарльз, это передатчик. Он усиливает определенный тип волн. Я сама его сделала.
– Сделала сама? И что?
– Масса людей изготавливает такие передатчики. Неужели ты не замечал их?
– Да, когда ты сказала, я начал припоминать. Мэри, что происходит? Да объясни же мне, Бога ради!
– Просто расслабься. Если расслабишься, будет почти не больно.
И Хелен увидела, что хрупкая маленькая Мэри Найет взяла своего крупного и сильного мужа за глотку и потащила его назад и вниз. Преподобный дергался и вопил:
– Мэри! Что… Мэри! Что? Не надо!
И видела, как миссис Найет стала коленями на грудь мужу, выдвинула у себя изо рта блестящую, шипастую, словно бы живую, металлическую штуку и губами протолкнула ее в рот мужу.