Ползущие
Шрифт:
Там в комнате (мама называла ее гостиной, хотя у них в доме никто толком не знал, как должна выглядеть гостиная) стоял довольно потертый кожаный диван и кофейный столик с фотографией в рамочке, где папа и Кол позировали на палубе «Стрелка» – оба в подводном снаряжении, – и лежал вытертый персидский ковер, который подарила сестра мамы, Лэси. Именно на нем родители очень величественно исполняли танго под «Время любви».
Адэр помедлила, наблюдая, как танцуют родители.
В танце они приблизились к окну, почти прямо под Адэр, только внутри, кружась, проплыли мимо маленького
Потом мама подняла лицо, залитое слезами и счастливое, навстречу отцу, и он поцеловал ее по-настоящему.
Адэр почувствовала, как ее одновременно охватило счастье и смущение от того, что она увидела, как родители целуются. Она отвела глаза и подумала: «Я ошиблась. У них все в порядке. Дело во мне».
Она уже почти отвернулась, чтобы уйти, но краешком глаза уловила резкое движение в подвальной комнате, ей даже показалось, что она услышала короткий резкий треск. Обернувшись назад, она успела заметить, что отец отводит руки от шеи мамы. Она обвисла у него на плече, голова ее неестественно свернулась набок. А он вроде как продолжал танцевать, волоча обмякшее тело мамы, и скрылся из поля зрения. У Адэр перехватило дыхание.
В следующее мгновение она бежала по траве к задней двери, ввалилась в нее, перепрыгивая через ступени, скатилась вниз, на ходу закричала, чтобы Кол вызвал «скорую», и… увидела мать и отца. Они обнимались и целовались, оба живые и здоровые. Мама освободилась из объятий и обернулась к Адэр. Глаза ее блестели от возбуждения, щеки раскраснелись.
– В чем дело, детка? Ты никогда не видела, как мы целуемся?
– Нет… Дело не… Я думала… думала. Мне послышалось, кто-то, типа, упал. Но, думаю, нет.
Они оба ей улыбались.
Мама выглядела так, как будто у нее на зубах надеты скобы. Разве у нее есть скобы? Хотя у взрослых они иногда бывают. Но нет. Адэр присмотрелась повнимательней, и металлический блеск во рту матери пропал. Они оба продолжали ей улыбаться и молчать. И Адэр, просто чтобы заставить их что-нибудь ей сказать, а может, следуя какому-то инстинкту, спросила:
– Они… вы узнали еще что-нибудь про тот спутник?
Отец пренебрежительно махнул рукой.
– А, этот… Просто старый метеорологический спутник. Но мы не должны о нем болтать. Он принадлежал военному ведомству. Они ведь тоже изучают погоду, да ты сама знаешь. И конечно, они испугались, что он чуть не свалился на Сан-Франциско. Это государственная тайна. Глупо, конечно. Да и трудно такое скрыть. Они так хорошо мне заплатили, что я почти что могу уходить на пенсию.
Адэр чуть не воскликнула: Как? За одну работу? Я-то думала, ты бросил курить травку еще в восьмидесятых! Нo вместо этого сказала:
– Ну ладно, ребята, отдыхайте.
О'кей, – думала Адэр, – теперь я понимаю, почему они так чудно разговаривают. Намекают, что мне надо уйти. Они… Даже не думай об этом. Это совсем не то, что кажется. Но это же здорово. Они снова
Она вышла и быстро полезла вверх по ступеням, в спешке споткнулась, больно ударилась щиколоткой.
12 декабря, ночь
Волна выхлопных газов накатила на Кола, он закашлялся и отступил от площадки.
Машины ревели, выделывали «восьмерки», проносились почти вплотную друг к другу, клубились облака сизого дыма. Поднимаясь, он затягивал тонкой пленкой далекие звезды. Три тачки демонстрировали настоящее кино: переделанный «мустанг», «аккорд» старой модели и «транс-эм». По краю толпы припарковались еще восемь машин, некоторые освещали импровизированное шоу включенными фарами. Толпа подростков, окружившая зрелище, дружно ахала, охала и с воплями подавалась назад, когда крутящийся на месте «аккорд» чуть не налетал на зрителей. Кто-то швырнул бутылку, и она вдребезги разбилась между машинами.
Шоу происходило на бетонном пятачке, где когда-то стояло несколько складов. Раскрошившиеся остатки фундаментов старых зданий торчали вокруг открытого забетонированного пространства. Кое-где из трещин вылезала трава. С севера протекала река Сакраменто. А с юга и с запада, примерно в четверти мили, раскинулась Квибра. С востока тянулся лес – узкая длинная полоса зарослей окружала район, где упал спутник.
Кол только что слышал, как в «Бургер Кинге», об этом спорили двое пацанов.
– Брешут все, уроды, про спутник.
– Мать твою, заглохни. Я в курсе. Типа, сам видел, как его поднимали.
– Спутник бы сделал зашибенную дыру, чувак. Как в катастрофе. И вони бы по телику было…
– Этот замедлился в атмосфере.
– Ты, чел, туфту гонишь. Это, типа, невозможно. Сразу видно, что ты продинамил всю физику на фиг.
Кол изо всех сил старался не думать о спутнике, о том случае, когда отец поднялся из воды. А потому он плюнул на «Бургер Кинг» и решил пойти сюда, чтобы хоть как-то отвлечься. А тут этот лес.
Машины ревели и крутились, подростки хохотали, швыряли четвертаки и пустые пивные банки. Кол услышал, как два парня жалуются друг другу, что их компьютеры, блин, сдохли, как это, блин, плохо, а родителям, блин, наплевать, они не понимают.
Но у некоторых с аппаратурой все было в порядке. Совсем как в Библии, когда некоторые двери в Египте вымазали золой, и чума Господня их миновала. У некоторых ребят были сидюки, они вовсю продавали друг другу пиратские копии игр, музыку и фильмы. Кто-то болтал по сотовому с людьми в других местах.
Рядом с Колом остановилась девушка, хорошенькая блондинка, маленькая и стройная, в белых джинсах и ослепительно белом свитере. На плече у нее висела маленькая красная сумочка, размером не больше кошелька. Кол ее узнал: какая-то подружка его сестры. Или бывшая подружка.
– Ты – Клео, да? – спросил он.
– Угу, – промычала девушка, открывая кошелек. – А ты – взрослый брат Адэр, Кол.
Кол решил, что сиськи у нее – ничего. И кругленькая задница. Он мог бы… Но, теоретически говоря, она для него еще молода.