Помни
Шрифт:
– Эй!
Эний вздрогнул и поднял на него глаза. Раэрн, по обыкновению, усмехнулся, поймав его взгляд.
– Что на этот раз?
– поинтересовался он.
– Сочиняешь балладу?
Эний внезапно разозлился. Балладу! Если и так, то что с того?! И дернула же его нелегкая согласиться... вновь заговорить с этим... с этим...
– ...с этим самодовольным ублюдком, - произнес Раэрн негромко.
Сантхи вздрогнул и отшатнулся. Мысли он, что ли, читает?!
– Что...
– начал было он и умолк, вновь встретившись взглядом с кайли.
– У тебя все на лице написано, бард, - пояснил Раэрн, ухмыльнувшись.
– А кроме того, подобное отношение меня не удивляет. Так что не старайся подбирать слова.
–
– спросил Эний, теряя терпение.
– Еще один вопрос, прежде, чем я отвечу.
– Ну конечно... еще один вопрос! Он рассмеялся бы себе в лицо, если бы мог - решение было принято, он сам готов был уговаривать их... но к чему сантхи знать об этом? К тому же, вопрос действительно был интересным.
– Зачем вы ищете этого своего "друга"? Ради чего готовы пересечь половину материка?
Эний тяжело вздохнул, мгновенно помрачнев. Снова ложь... как же он это ненавидит!
– Ему... угрожала опасность, - проговорил он, с трудом справившись с собой.
– Очень серьезная опасность... некоторое время назад. Мы хотим убедиться, в том, что он... что он справился с нею, - закончил он еле слышно.
Когда он в самом деле задумывался над этим - о да, ему хотелось убедиться - но только в том, что маг не справился. За время, проведенное на Озамене, его отношение к Ши'нтар... изменилось. Эний проклинал себя за эти мысли... и кайли, несомненно, был способен почувствовать его ложь. Раэрн, склонившийся к нему, выпрямился, глаза его сузились и холодно блеснули.
– Завтра на рассвете, - бросил он и, поднявшись, вышел из таверны.
Эний, глядя ему вслед, до крови прикусил костяшки пальцев.
32. Вверх по Линии. Озамена, Джангар
– Что с тобой? Лар?.. Эй!
Раэрн медленно поднял голову, стараясь не расплескать боль. Пламя костра резало глаза и расплывалось багровым туманным маревом. Черты склонившего над ним лица порой смазывались, так что невозможно было разобрать, кто перед ним. В конце концов он понял, что Эний присел на корточки рядом с ним, ожидая ответа. В те моменты, когда Раэрн мог его видеть, выглядел он встревоженным. Значит, дело действительно плохо. Он выдавил из себя кривую улыбку. Порой ему казалось, что сантхи ненавидит его и терпит только ради Арианы.
– Я... задумался, - голос прозвучал хрипло и слишком уж неуверенно.
Эний прищурил глаза.
– Ну разумеется, - процедил он холодно.
– Я так и понял.
Раэрн поморщился - лицо барда на мгновение превратилось в жуткую маску. Зрение вновь подвело его. Хиар бы его побрал! Это становилось невыносимым. Сантхи, словно прочтя его мысли, отошел в сторону и, усевшись спиной к Раэрну, принялся что-то негромко наигрывать на синтале Арианы. Очередная баллада, надо думать... Против ожиданий, музыка сегодня не раздражала его слух. Приступ не слишком сильный, но все же хорошо, что уже вечер. При мысли о том, что иначе пришлось бы подняться и ехать дальше, он невольно вздрогнул. Он покосился на лошадей. Северный Ветер, без сомнения, великолепное животное, но даже на его спине в таком состоянии он чувствовал бы себя неуверенно. Смог бы он вообще удержаться в седле? Смог бы?
Проклятая слабость... и как не вовремя! Он подмешал в воду порошок из трав, но лекарство в такой форме плохо помогало. Собственно, не помогало почти совсем. Но если бы он, по обыкновению, швырнул сегею в костер, это вызвало бы у Эния ненужные подозрения. Если Лайнс успел привыкнуть к его причудам, считал это особой формой наркомании и смотрел на увлечение своего напарника сквозь пальцы, то уж сантхи вряд ли так ошибется.
Слишком тесное знакомство с охранными системами Иллиарна имело для Раэрна массу неприятных последствий. Но самым отвратительным из них были такие
Он помнил, как однажды они погасли. Погасли во время очередного транса, в который он погрузил себя. Он помнил, как очнулся, задыхаясь от ужаса и боли. Несмотря на то, что в комнате было жарко натоплено, его била крупная дрожь. Он откинул влажное одеяло и выбрался из постели. Набросив на плечи длинный просторный халат, он пересек комнату, двигаясь неуверенно и скованно, словно его босые ноги ступали не по мягкому серебристо-голубому меху роскошного ковра, а по отточенным до остроты бритвы лезвиям. Каждый шаг причинял невыносимые мучения.
Добравшись до камина, он тяжело оперся рукой о стену, опустил голову и прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд, но перед глазами все еще мелькали расплывчатые образы ненавистного Иллиарна. Тогда, оставив попытки использовать зрение, он повел рукой перед камином, и тонкие пальцы болезненно дрогнули. Невероятно! Жаровни погасли и уже успели остыть. Он набрал горсть пряного серо-зеленого порошка из ближайшей жаровни и швырнул его в камин. Тлеющие угли на мгновение ослепительно вспыхнули, и по комнате поплыл острый аромат трав. Сегея Кено-Сонь... кто бы мог подумать, что она когда-нибудь станет его спасением?! Небольшая мутация, как он думал... но этого оказалось достаточно, чтобы превратить его жизнь в кошмар... да, как будто она и без того не была кошмаром!
Он обессилено прислонился спиной к стене, делая глубокие судорожные вдохи, и чувствуя, как постепенно проясняется в голове, и разгораются первые искры гнева. Каким уязвимым он стал! Стоило погаснуть жаровням, и он оказался чуть ли не на грани смерти! Он, не связанный ни с одним из миров, не нуждающийся в материальном подтверждении своей силы, не может жить без наркотических трав! Колдовские травы... светлая Олла! Как просто - огонь погас, и дым рассеялся, оставив его беззащитным и беспомощным... Но как это могло случиться? Он не понимал, как. Магический огонь погас. И погас именно в эту ночь! Это казалось невероятным - предположение о том, что огонь мог погаснуть случайно и в самый неподходящий момент. Одновременно в обоих жаровнях. Нет. В случайные совпадения, как счастливые, так и злосчастные, он никогда не верил. Истина, какой бы чудовищной она не была, давала ему шанс выжить. Заблуждения успокаивали, и вели к поражению и смерти.
Но он так и не нашел объяснения этому случаю.
В путешествиях он сжигал травы на углях от костра, и этого было достаточно. Но только не в этот раз.
– Не надо , - шептал он, зная, что умолять бесполезно - и некого.
– Не надо...
Свет звезд становился все слабее, словно растворяясь в подступающем мраке... растворяясь в океане радужно-перламутрового сияния, от которого веяло физически ощутимой угрозой. Из не имеющего постоянной формы бледно-розового перламутра тянутся тонкие нити, способные приковать его к мраку навсегда... вечность... он на пороге вечности... на пороге смерти... хотя нет, эту черту он уже переступил... Он... мертв... но он все еще чувствует боль и ужас, он распят на алтаре бога, у которого нет имени... Он сам принес себя в жертву - и проиграл... Перламутровые нити, пронзающие его тело, ставшие его частью, удерживающие его на грани безумия, надежней любых цепей... и это никогда не закончится! Его окружают тени прошлого и муар будущего, у него нет настоящего, нет имени - лишь смутные воспоминания и нескончаемый полный муки вопль... его голос... неужели это его голос?!