Помни
Шрифт:
"Мы уже с трудом перемещаемся даже на собственные базовые миры, - подумал Велисаар отстраненно, вспоминая свой нелегкий путь на Эолис, - а в Доминионе Изменчивых и вовсе теряемся без своих совершенных помощников-информов... что же будет дальше? Уничтожив тех, кого мы любим - а ведь только их мы действительно способны любить - во что мы превратимся? Без них - кто сможет полюбить нас?" Не слишком ли она высока - цена Порядка? Искусственный рай и море крови... Велисаар знал, что не сможет воспротивиться программе Светлого Совета, внедренной в его подсознание - также, как и в подсознание всех других иттри. Решение принимала вся планета... возмущенные бессмысленной
Велисаар резким движением смахнул слезы с ресниц. Для него цена была слишком высока. Какое ему дело до проклятой планеты и ее жителей, не сумевших приспособиться к слишком быстро меняющемуся миру, не способных выжить в хаосе изменений, вызванном магией кайли? В конце концов, они ведь вместе создавали и этот мир, и эту младшую расу... не слишком удачную, к слову сказать! Иттри, кайли и сантхи, три Старшие Расы, энергия, воплощенная в материю физических миров и тел, создатели Законов... они все приложили к этому руку, но где же истина? Порядок и устойчивость Этравена, хаос изменений кайли или невмешательство сантхи, предпочитавших просто наблюдать? А, может быть, самосозерцание и самосовершенствование зеленоглазых иларов, предпочитающих ставить эксперименты над собой и своим миром, а не над созданными расами? На данный момент Велисаару было глубоко наплевать - лишь одна судьба, лишь одна жизнь из миллиардов Старших и Младших интересовала его.
"Наривьель..." Тонкие белые пальцы вновь отыскали холодную сталь клинка. "Наривьель... мое дыхание, мой драгоценный демон... разве я не свободен? По какому праву они принуждают меня? Наривьель, любимая... любимый... я знаю, ты никогда не будешь счастлив в этом искусственном раю, в этой ловушке что приготовил для пойманных душ Светлый Совет Этравена! И будь я проклят, если когда-нибудь осмелюсь причинить тебе боль... О, я буду проклят уже за то, что думал об этом... за то, что позволил себе усомниться... усомниться хотя бы на миг..."
Тонкая сильная рука обвила его талию, и Велисаар невольно вздрогнул, ненадолго оторвавшись от мрачных мыслей. Наривьель, его друг и любовник, одетый лишь в короткую юбку из серебристой ткани, нахмурившись, заглянул ему в глаза. Велисаар обернулся, и его свободная рука зарылась в черные шелковые кольца длинных волос Наривьеля, скользнула по бархатной обсидианово-черной коже, все еще слишком горячей после недавно завершившейся трансформации. Лучистые золотые глаза обожгли его немым вопросом. Велисаар мягко улыбнулся в ответ, но тут же помрачнел.
– Что случилось, Вел?
– в мелодичном голосе кайли прозвучала тревога.
– Ничего, - темные брови сошлись на переносице, тонкие белые пальцы продолжали неосознанно ласкать оружие. Самый грандиозный проект в истории Этравена... самое страшное предательство...
– Я... хочу подарить тебе кое-что, Вьель, - проронил Велисаар, освободив вторую руку из плена его волос - так приятно было перебирать эти мягкие пряди... ради чего он должен от этого отказаться?!
Он вытянул руку, и над его ладонью возник цветок - одна из бесподобных орхидей Илара, воссозданная из цельного кристалла голубого льда Этравена и защищенная его силой. Ослепительно прекрасная... и
– Словно твои глаза, шанни, - прошептал ласковый голос у его уха, и теплое дыхание обожгло бледную кожу.
– Такая красивая... и такая нежная.
– Обреченная умереть, - хрустальные капли задрожали на ресницах иттри и скатились на щеки, - как ты, любовь моя... как я...
– О чем ты говоришь?
– мгновенное напряжение волной прошло по их телам.
– Вел?.. Что... что с тобой?
– За эту жажду жизни и изменений я должен был убить тебя, - прошептал Велисаар, - но я не могу...
Стилет взлетел и опустился... золотые глаза в ужасе распахнулись... и не было даже крика - лишь мертвая тишина, каскад взметнувшихся каштановых волос, брызги крови на белоснежных одеждах и изломанное тело у его ног... широко раскрытые сапфировые глаза и лазоревый цветок, купающийся в крови...
– Велисаар!
– Наривьель упал на колени, протянул руки... и отдернул, не смея коснуться его.
– Что ты наделал?! Зачем?!
– его душа рванулась следом - догнать, вернуть - что ему такая рана, он исцелит ее, он делал и не такое! но нашла лишь пустоту и разрушение на месте знакомого тепла и любви, на месте силы и нежности...
– Я... предал тебя... я... почти... подчинился...
Последний вздох сорвался с побелевших губ и затих. Дрожащие темные пальцы в последний раз скользнули по бледной щеке, запутались в разметавшихся волосах, сердце пропустило удар... окровавленный металл, вырванный из тесного плена, сверкнул радужным бликом и остановил его навсегда, прочертив алый след на черном бархате кожи ...
...- Шанья...
– М-м?
– она обернулась, и Равьен невольно залюбовался игрой света на черной, как ночь, гладкой коже, прозрачной волной волос, рождающей слабые радужные отсветы, серебром глаз...
Льдисто-голубые глаза встретились с серебряными, и ее улыбка заставила его сердце забиться чаще. Равьен на мгновение прикрыл глаза, спасаясь от нежности этого взгляда, от охватившего его желания...
– Шанья... стань мужчиной, - прошептал он.
– Пожалуйста.
– Равьен?
– тонкие брови удивленно изогнулись, но тело уже начало меняться... как легко их тела принимают иную форму...
– Что случилось?
– чуть более низкий голос, жаркие фиолетовые сполохи на коже, ореол силы, но все та же грация и неуловимая пластика движений... все то же серебро волос и глаз... и все те же доверие и любовь... Шанья, Шанья, кем я стану без тебя?
– Я люблю тебя, Шанья...
– это ему только кажется или голос его действительно дрогнул?
Улыбка в ответ - чуть удивленная, тень непонимания в глазах... его пальцы, до боли стиснувшие рукоять кинжала... так сложно убить кайли в честном бою, но любая рана, нанесенная этим кинжалом, несущим в себе программы изменения реальности - заклинания, как называют их кайли, убьет его любовь так же верно, как если бы он растерзал это гибкое тело на части... это тело и эту душу, которая живет в его душе. Совет снабдил их подходящим оружием и оправданиями - мантрой о долге перед Универсумом и младшими расами... и нерушимой установкой, программой-убийцей в подсознании, не позволяющей уклониться от этого долга.