Помни
Шрифт:
– Если бы только спрашивали их души... да, они соглашались, но не верили в то, что Совет решится... думали, их это не коснется... но разве можно погасить огонь своей души и остаться в живых?!
– Уровень энергии восемь эсхонов... выше расчетного и продолжает расти. Каков предел?
– Этого мы не знаем... Врата могут не выдержать такого потока. Кайли... они слишком... слишком...
– Они прекрасны... даже мертвые, они, даже мертвые, по-прежнему любимы... и пусть бы проклятая Матрица сгорела!!!
– Фьерн погиб, пытаясь не допустить ее активации... он знал! Знал, что так будет...
– Мощность выше расчетной в два раза... одиннадцать эсхонов...
– Более тридцати процентов населения Этравена и без того уже уничтожено... мы, наверное, не справимся с потоком... они уходят, уходят вместе... а мы... мы останемся, чтобы жить во мгле...
...- Руайенн Тамия шиНтар... Ши'нтар Илварин, демон сострадания... я искал тебя.
Золотые глаза на бледном от волнения лице, поражающем своим совершенством... золотые глаза на бархате ночи... Как же они похожи, для нее все они похожи на Тарьена... и все такие разные...
– Я ждала тебя, странник...
Шаг навстречу, глаза в глаза... чужая земля вокруг, чужие миры за спиной, любовь и боль, и освобождение, даруемое Шарном... она отдавала им все, что могла в эти короткие мгновения, что были отпущены им безжалостной судьбой, вписанной в их души мастерами-иттри, создававшими их для любви и смерти.
– Люблю тебя, Ши'нтар...
– Люблю тебя, Охотник...
Еще одна душа, не запятнавшая себя предначертанным убийством...
Золото, огонь и ультрамарин... и милосердная тьма небытия...
Пролог
В ту ночь, похоже, само небо решило стереть все живое с лица Озамены. Ветер свистел среди темных башен Илхора, по которым лились потоки воды, и срывающиеся с разверзнувшихся небес молнии били в них с испепеляющей яростью. Отражая сияющие контуры магических защит, несущиеся над замками тучи отсвечивали лиловым. Без этой защиты город давно превратился бы в объятые пламенем руины. Но силы магов были на исходе, а без постоянной поддержки контуры вскоре угаснут, и тогда... Садриен Орни Гордеи старался не думать о том, что тогда будет. Эта ночь и без того уже принесла его семье немало горя. Его дочь, Мартия, металась в бреду после тяжелых родов, а малышка была мертва. Жена Садриена, муж Мартии и его мать из последних сил удерживали защиту над замком еще не зная о том, что произошло. А Мартия вот-вот могла последовать за своей дочерью, и ни один целитель не мог пробиться к ним сквозь эту грозу.
Садриен не мог бы объяснить, что за чувство заставило его оставить свой пост перед дверью Мартии и погнало его в такую ночь на самую высокую башню замка. Тем не менее, сопротивляться ему он не мог. Словно во сне преодолел он последние пролеты лестницы и, с трудом открыв тяжелый люк, выбрался наружу, сжавшись в ожидании ударов ветра и дождя. Но их не последовало, словно кто-то накрыл площадку невидимым куполом. Вместо этого в глаза ему вдруг ударил горячий ослепительный свет, почти мгновенно сменившийся тьмой столь непроглядной, что она казалась вещественной. Закричав от боли, воин упал на колени, прижимая руки к лицу. Когда же к его глазам вновь вернулась способность видеть, Садриен понял, что больше не один. На камнях перед ним лежал новорожденный ребенок. Девочка. А рядом с ней отблескивал холодным ультрамарином слегка изогнутый тонкий меч, лучший из тех, что он видел в своей жизни.
Если в тот момент у него и были какие-то мысли, то он их не запомнил. Схватив ребенка и меч, он бегом понесся назад, в покои Мартии, откуда перед
Он назвал дочь Арианой, что на древнем языке означало "лучезарная", но ее истинное имя было иным.
1. Вверх по Линии. Доминион. Озамена, Айрнрод, 24 года спустя.
– Аа-аа-ааа!
– Ариана, Ариана, проснись! Проснись же!
Кто-то тряс ее за плечо, и остатки кошмара наконец покинули ее. Тьма неохотно отступила, выпустив ее из своих липких объятий. Ариана Ламариа, подскочив, села на кровати и широко раскрытыми глазами уставилась на подругу.
– Мелисса, - прошептала она, с трудом приходя в себя.
– О, боги!
– Успокойся, - Мелиссандра Риго, жена одного из членов Городского Совета Айрнрода и лучшая подруга Арианы, обняла ее, укачивая, как ребенка.
– Это всего лишь сон. Все уже прошло.
– О-о, - простонала Ариана, отстраняясь, - подумать только! Нет, это не просто сон... боги, даже в реальности я никогда не испытывала ничего подобного! Я снова летела, клянусь тебе, у меня было другое тело... и скорость... такая невероятная скорость... я видела, как мир проносится подо мной - тысячи миль в одно мгновение! Весь мир был океаном, и в нем не было света, словно в последний час перед восходом, когда все цвета исчезают. И волны были свинцово серыми, а потом это были уже не волны, а огромная равнина, и трава, растущая там, клонилась от ветра и переливалась такими же серебристыми волнами, пока рассвет не окрасил ее алым, словно кровью облил. Там было так пусто - ни одной живой души! А потом... потом все вдруг исчезло, и осталась только бездна, и я уже не могла лететь...
– она вздрогнула и обхватила себя руками за плечи, вновь переживая недавний ужас.
– Возможно, это последствия твоего Испытания, - проговорила Мелисса сочувственно, протягивая ей кубок с прохладной чистой водой, отдающей запахом трав, на которых она была настояна.
– Слишком уж сильно было нервное напряжение. Тебе еще предстоит осмыслить все то, через что тебе пришлось пройти. Вот, выпей.
– Спасибо, - пробормотала Ариана, разглядывая свежую татуировку на левой руке чуть повыше локтя. Напряжение... да уж. Мелисса и представить себе не может, чего ей все это стоило! Испытание... о да, она прошла Испытание... вот только в ее сердце до сих пор не было уверенности в том, что она избрала верный путь.
– Испытание... и Бал! Бал Мастеров!
– выпалила она с тревогой.
– Бал... Мастеров, - повторила она еле слышно, впервые причисляя себя к избранным. О да, Мастера признали ее, но она по-прежнему не знала, кто же она на самом деле.
– Вижу, память возвращается к тебе, - проговорила Мелисса с неуверенной улыбкой.
– Испытание. И Бал Мастеров. И тебя будут приветствовать как Мастера Клинка, Ариана Ламариа Гордеи! А тебе, между прочим, нечего надеть.
– Какая разница...
– начала было Ариана по привычке - платья всегда раздражали ее, но тут же умолкла, сообразив, что на этот раз ей предстоит появиться на Осеннем Балу Академии с татуировкой Мастера и в фамильных драгоценностях дома Ламариа, которые прислала ей мать. Она и отец, и даже Льерд обещали, что будут на Балу. Ее дом приветствовал своего нового Мастера. Если б они только знали!..