Помнишь ли ты...

Макнот Джудит

Диана не ожидала, что события примут такой оборот, и уже приготовилась умолять родных успокоиться, но, к ее удивлению, Коул капитулировал перед дедушкой с любезностью — пусть даже ледяной.

— Скажу коротко: у меня есть престарелый дядя — в сущности, заменивший мне отца, — который опасно болен и при этом одержим навязчивой идеей увидеть меня мужем и отцом.

— Каким же образом вы собираетесь стать отцом в «фиктивном браке для деловых целей»?

— Я и не собираюсь, — бесстрастно отозвался Коул. — Но об этом ему знать незачем. К сожалению, он не проживет так долго, чтобы обнаружить обман.

— Все это ложь, от первого до последнего слова! — перебил дедушка с отвращением и повернулся к Диане:

— Не понимаю, как

ты позволила этому интригану уговорить себя решиться на такую выходку?

— Он не уговаривал меня, дедушка. Повторяю, я согласилась выйти замуж за Коула потому, что этот шаг помог справиться с практически неразрешимыми проблемами — и его, и моими, и нашими, — подчеркнула она, поднимая руку и обводя всю семью.

— Замужество с лгуном и негодяем не принесет ни толики пользы твоим родным! — выпалил дедушка.

— Не правда! — настаивала Диана, в волнении не заметив своего невольного согласия с тем, что дедушка назвал Коула «лгуном и негодяем». — Все, что выгодно компании Фостеров, выгодно всем нам! И окружающие считают точно так же. Мы так часто появлялись на экранах телевизоров и в прессе, что читатели и зрители уверены, они знакомы с нами лично. Они смотрят на тебя, бабушку, маму и Кори по кабельному телевидению, в программе «Стиль Фостеров»; им нравится не только то, что вы делаете, но и вы сами. И это подтверждают письма! Людям нравится, как ты подтруниваешь над бабушкой и называешь ее Рози. Они обожают наблюдать, как мама работает с тобой и с какой нежностью ты относишься к своим родным. А самой любимой у зрителей стала передача, для которой Кори привезла в студию близнецов и показала, как лучше всего фотографировать детей. Зрители усвоили несколько основных приемов, но вместе с тем они умилялись, видя, как Молли просится к бабушке на ручки, а Мэри жует домашнее печенье. Но если ты вдруг поставишь бабушке фонарь под глазом или Кори арестуют за появление в общественном месте в нетрезвом виде, а маму — за воровство в магазине, то журналисты вмиг пронюхают об этом и тогда рейтинг нашей программы упадет камнем. Вот почему, когда Дэн предал меня и эту новость раструбили газеты, я сама и все, что я олицетворяю, стало выглядеть нелепым и жалким. Теперь вы понимаете?

— Нет, не понимаю! — нетерпеливо воскликнул дедушка — Тогда я выскажусь яснее, публика связывает всех вас с передачей «Стиль Фостеров», а меня — исключительно с журналом, и, как бы вы ни считали, основная тема каждого номера «Красивой жизни»: красота и гармония дома и семьи. Именно в этом все дело. Как издатель и «лицо» журнала, я должна верить в то, что пропагандирую, и жить согласно нашим советам, но у меня нет ни мужа, ни детей, и, как выяснил в прошлом году один из журналистов, я провожу в нашем офисе больше времени, чем у себя дома. Если вы помните, автор статьи отмечал, что гораздо удачнее я представляла бы журналы «Деловая женщина». «Вог» или «Базар», нежели «Красивую жизнь». И это произошло, пока я еще была помолвлена с Дэном. Но как только Дэн бросил меня, по моему престижу в глазах читателей был нанесен сокрушительный удар, и прежде всего этот удар отразился бы на нашем журнале. Сначала мы потеряли бы подписчиков, а вскоре после этого — и рекламодателей.

Она взглянула на дедушку, и тот поспешно заявил.

— Если наши подписчики и рекламодатели настолько переменчивы, чтобы забыть о любимом журнале только потому, что ты доверилась негодяю, — черт с ними! На них свет клином не сошелся! Пусть мы потеряем старых подписчиков, зато приобретем новых!

— Потеряем? Приобретем новых? — переспросила Диана. Раздражение и волнение заставили ее наконец открыть родным истину, которую она скрывала почти десять лет. — Никто из вас даже не подозревает, скольких трудов мне стоит удержать на плаву компанию Фостеров! Господи, это дело всей моей жизни! Ведь когда умер папа, мне было всего двадцать два года — я только что окончила колледж! — Мгновение она смотрела в потолок, чтобы сдержать

слезы. — Я знала только одно: нужно всеми силами поддержать семью и сохранить ее. Вы считали меня умной, способной и уверенной, когда я убедила вас заняться декораторской работой, а затем и всей остальной, но вы ошибались! Я пошла на это от страха и отчаяния!

Диана не заметила, как на лицах родственников появилось скорбное выражение. Смягчив голос, она развела руками, словно умоляя понять ее:

— Вы всегда думали, что, поскольку я выросла в семье преуспевающего бизнесмена, я унаследовала необходимые качества, чтобы создать процветающую компанию, но это не так.

Когда она на минуту замолчала, бабушка напомнила ей негромко и ласково:

— И все-таки ты многого добилась. Диана была на грани истерики.

— Только благодаря счастливой случайности! — возразила она. — Мне передался от отца страх перед бедностью. К тому же я не понаслышке знаю, какими черствыми становятся богачи, когда кто-нибудь из них оступается. Несчастному никогда не избавиться от позорного клейма, и я не хотела, чтобы Кори убедилась в этом на собственном горьком опыте. Я вовсе не была предприимчивой, но мне пришлось отважиться на риск — чудовищный риск! После смерти отца у нас остался только этот дом, и я так перепугалась, когда была вынуждена заложить его, чтобы начать дело, что в тот день упала в обморок. Я просто не могла придумать другого способа обеспечить вам такую жизнь, как прежде…

Выдержав паузу, она глубоко вздохнула.

— Я сделала несколько роковых ошибок, о которых до сих пор жалею. Чтобы привлечь частных инвесторов, я продала им акции компании — акции, которые стоят теперь целое состояние! Но эта ошибка не была единственной: я много раз упускала свой шанс, воздерживалась от решительных действий.

Затем она печально добавила;

— Все, чего я добилась для компании Фостеров, явилось результатом бесконечных тревог и изматывающей работы в сочетании с невероятной удачей!

Единственным человеком в комнате, которого не застало врасплох признание Дианы, был Коул, однако он выглядел весьма обескураженным. Он полагал, что издание журнала «Красивая жизнь» началось как хобби еще при Роберте Фостере — от избытка тщеславия и скуки. Но никогда, ни на одну минуту у него не возникала мысль, что журнал обязан своим появлением финансовым затруднениям. До сих пор Коул также предполагал, что Диана только возглавляет компанию Фостеров, а не является ее основательницей.

Но больше всего его поразило, что Диана взвалила на себя невероятную ответственность, когда ей было всего двадцать два года. Как и ему самому, когда он окунулся в самостоятельную жизнь, но к тому времени он уже немало испытал, привык к борьбе, трудностям и лишениям. Но утонченная, робкая и сдержанная Диана?!

Пока семья пыталась пережить второе сильное потрясение за последние десять дней, Диана, похоже, забыла о присутствии Коула, а он предпочитал, чтобы о нем помнили. Он мог бы положить конец дискуссии — либо удалившись под удобным предлогом, либо вежливо напомнив присутствующим, что такие сугубо семейные дела лучше обсуждать в кругу близких родственников. Коул частенько применял последнюю тактику, когда женщины, с которыми он встречался, пытались вовлечь его в споры со своими домочадцами. Разговоры в кругу семьи неизменно заставляли Коула чувствовать себя инопланетянином.

У него не имелось ни малейшего опыта в семейных делах, он не представлял себе, как могут относиться друг к другу члены большой семьи.

Наконец Генри Бриттон проговорил виновато и обиженно:

— Диана, напрасно ты пошла на такие жертвы ради нас. В конце концов, твоя мать, бабушка и я вернулись бы в Лонг-Вэлли и жили так, как прежде, а Кори могла окончить колледж и по вечерам подрабатывать фотографом.

Коул ожидал от Дианы взрыва праведного негодования, но, несмотря на то что голос у нее дрожал от слез, она мягко улыбнулась и покачала головой: