Помпа
Шрифт:
Юлька сидела поражённая, приоткрыв рот, ковыряла машинально ореховый зародышек... Галя согнала с лица деревянное выражение.
— Руки, гляди, не отмоешь. Понравилось?
— Это про тебя? Про тебя?
— Да не про неё! — заорал вдруг в листве Шурец.— В стихе Галя Огарышева, а она на Агармыше-ву переложила. Будто про здешнюю писано!
— Вот как дам — погоди, слезешь,— так же спокойно пригрозила брату Галка.— Опять, анчибола, в тетрадку нос совал?
— Анчибола? — поперхнулась Юлька.
—
Шурец, уже не таясь, приготовился махануть с ореха прямо на девчонок, как с огорода долетел голос бабы Кати:
— Галю! Воды в бочку не натаскала? Кур не загнала? В школу устрекочешь — кто делать будет?
— Пошли на колонку?
— Пошли. Скорей бы твоя практика кончилась. Меня в этом году, к счастью, освободили...— Юлька встала не очень охотно, повесила на плечо гитару.— А то бы мы с тобой в горы пошли! — У неё вдруг воинственно засверкали глаза.— Я уверена, здесь есть какие-нибудь развалины! Например, древнегреческие... Феодосия ведь когда-то...
— Знаю. По истории проходили.
— Сами вы древнегреческие! — закричал Шурец, лихо съезжая по шершавому ореховому стволу к разросшемуся у плетня лопуху величиной с зонтик.
Пока Галя, гремя, освобождала на кухне вёдра, Юлька скрылась к себе в комнату. Вышла — не только Галя, но и Шурец, примчавшийся следом, в голос ахнули. Чтобы идти на колонку, Юлька разрядилась: на нос нацепила очки, волосы стянула на макушке лентой — получилась чисто редька хвостом кверху; вместо сарафана влезла в бриджи с кофтёнкой без рукавов.
— Плечи солнцем пожжёшь,— поджимая губы, предупредила Галя.
— Я специальным кремом намазалась, мама купила. Хочу загореть до черноты. Тебе дать?
— Дай. А голова?
— И волосы пусть выгорают. До цвета соломы.
Галя грохнула ведром, сама перед калиткой сдёрнула с тёмной головы платок.
У колонки было как обычно. Только при виде Юльки, шествовавшей в малиновых бриджах и очках, девочки сразу сбились в кучу, мальчишки же сделали вид, что им и дела ни до чего нет,
Галя подставила под кран ведро. Тугая звонкая струя забила по дну, брызнула на Юлькины бриджи... И вдруг в мокрой чёрной пасти колонки что-то фыркнуло, застреляло, из крана плеснуло коричневой жижей. С шипением, будто из паровоза, выплюнулся пустой воздух.
— Воды нема! Перекрыли!.. А ну качни! Эх, мне ещё когда мать велела... Погоди, дай я! Пусти!..— загалдели ребята, толпясь у крана, дёргая рукоятку, не обращая больше на Юльку никакого внимания.
Вода не шла.
На правах начальницы Галка растолкала всех. Присела, дунула так в смолкший кран, что чуть не лопнули щёки. Подвигала рукоятку... Утка с утятами, заботливо крякая, постояла в луже, пока утята с писком не улеглись в ней.
— Перекрыли,— подтвердила Галя.— Авария
Но тут в конце улицы в облачке пыли застрекотало что-то.
— Петро едет! — звонко крикнула она.
Мгновенно, как вспугнутые воробьи, брызнули в
стороны ребята. Одни Галя с Юлькой остались с пустыми вёдрами. Но это был не Пётр, хотя треск его мотоцикла Галка узнала безошибочно.
Парень в грязной спецовке слез, подпёр мотоцикл, подошёл к тёмной, обросшей травой круглой крышке у колонки и по-хозяйски коротко приказал:
— Лом неси, живо!
Галя пронеслась к калитке, вернулась с чёрной железякой. Парень подковырнул крышку; кряхтя, полез в открывшийся под ней люк.
Юлька молча таращила глаза. Галя спросила деловито:
— Авария?
— Авария бы...— пробурчал парень, исчезая.
Девочки нагнулись над люком. Парня уже не было
видно, в глубине ворочалась только его спина.
— Воду перекрыли? — спросила Галя.
— Было бы что перекрывать...— глухо ответил люк.— Нема воды. Зима знаешь какая была!
— Зачем он туда полез, в дырку? — с недоумением спросила Юлька.
— Магистраль проверяет.
— Какую такую магистраль?
— Трубопровод. Ну, по какому вода к нам с водохранилища идёт!
Юлька сморщила лоб. Честно говоря, ей и в голову не приходило, что колонки не могут сами тянуть воду сквозь землю!
Парень вылез. Бросил наземь лом, обтёр лицо, завёл мотоцикл.
— Матери скажешь — Петра ночевать не ждите, вторую смену дежурить будет!..— крикнул и укатил, прыгая на ухабах.
— Обед, обед ему прихватили бы! — сердито послала вдогонку Галя.
Куда там! И парня и мотоцикл уже съело пыльное облако.
От домов, от оград к мёртвой колонке сразу потянулись ребята. Но Галя объяснила:
— Нема воды. Совсем! Зима знаете какая сухая была, без снега! — И повелительным кивком подзывая Юльку: — «Ночевать не ждите»!.. А есть ему треба? Мотоцикл Петрушин взять — можно, обед свезти— нельзя? «Воды нема»! Так сразу, без предупреждения и выключить? Почему, интересуюсь? Айда к дому! Сами на водохранилище слетаем, обед свезём.
Это был подходящий предлог.
Галке до смерти хотелось показать Юльке, а заодно и своим ребятам, что она имеет право в любую минуту выяснить причину такого «чрезвычайного происшествия», как отсутствие воды.
Быстро, ловко собрала она в кошёлку обед для Петра. Густой красный борщ со сметаной, миску жаренной целиком, похожей на орехи, картошки с мясом.
— Трубу в печке прикрой,— распоряжалась она между делом.— Баб Кать, мы Петруне обед свезём! Воду они что-то перекрыли...
— Обед? Добро, свезите. В школу-то на работу не припоздаешь? — Голова в тёмном платке высунулась из кухни.