Попаданцы
Шрифт:
— Я же так все ладони изрежу, — пожаловался Толик на острые грани.
— Ы — сморщила носик девушка и показала, как нужно стереть о камень острые края в тех местах, где держать руками.
Вот так Толик и обзавёлся своим оружием, которое ему сделала, вообще-то рыжая дикарка. Но охотиться пока не пришлось, и Толик задумался, что оружие неплохо бы иметь и получше. Его взгляд упал на череп того животного, которое добыла рыжая дикарка. Челюсти, как челюсти, кроме резцов. Внушительные зубы привлекли внимание, и Толик решил добыть их. Найдя подходящий камень, он долго бил по нему другим камнем, пока
А дальше в дело вступили воспоминания, что он видел в музее, или на картинках в журналах и интернете. Нож из резца никакой, слишком мала режущая кромка, а вот долото вполне приличное. С его помощью Толик срубил ветку и изготовил подобие кирки, предварительно вырубив углубление, а потом и закрепив в нём большой и острый резец. Этим уже можно попробовать и череп проломить даже зверю, что он успешно и проделал с черепом добытого рыжей дикаркой животного.
— Ауа! — по-другому удивлённый возглас и не перевести.
Рыжая дикарка с восхищением смотрела на невиданное оружие.
— Попробуй, — Толик протянул своё оружие девушке.
Та взяла его в руки и долго рассматривала, удивляясь, почему они раньше не додумались до такого.
— Вот, бей! — Толик указал на другой череп от какого-то животного, валявшийся неподалёку.
Эффект превзошёл все ожидания, визг восторга произвёл впечатление на Толика. В ушах так сильно зазвенело от пронзительного визга, что Толик невольно зажал уши. Оказывается, это оружие появилось у женщин ещё в древности. Такой визг мог лишить любого мужчину способности защищаться, или сделать из него управляемую игрушку. Вот так и раскрылись постепенно изначальные смыслы некоторых женских странностей.
В итоге Толик потом надолго превратился в местного оружейника, хотя и охотиться с рыжей девушкой он научился. Фауна в этом мире весьма необычная, но постепенно Толик познакомился со всеми животными. Хищники и травоядные приобрели в этом мире странные формы, но в целом вполне заполняли все ниши. Особенно удивили травоядные змеи, которые лазили по деревьям и поедали плоды, висевшие на ветвях. Только встречаться с ними тоже не стоило, поскольку задушить они могли вполне, ввиду своего размера.
Охотиться доводилось и на «крокодилов», и на странных двуногих животных, ловко бегавших на двух ногах, балансируя мясистым хвостом. Толик даже подумывал приручить такого «скакуна», но случай никак не представлялся.
— Как же мне поймать парочку таких скакунов? — сетовал он, в очередной раз встретив этих животных.
— Уы? — удивлённо произнесла рыжая дикарка.
К простым словам Толика она уже привыкла, а вот сложные фразы ещё вызывали смятение в простом и бесхитростном разуме девушки. Сами аборигены обходились минимумом звуков, среди которых первое место занимал «У», произносимый с разной интонацией, он означал и удивление, и вопрос, и много чего ещё. «Ата» уже означал приглашение, без разницы куда, если «ата», значит надо идти, или ответить «фи». А вот резкие эмоции порождали самые неожиданные звуки.
Стоит отдельно упомянуть звук «Ы», это и досада, и сожаление, и печаль. Вообще эмоциональный мир у дикарей достаточно сложный, чтобы уважать их за духовную сложность и чистоту. Рассказывать о своём намерении поймать и приручить
Проходили недели, Толик жил в хижине дикарки, но более тесных отношений они так и не создали. Толик боялся форсировать, а дикарка не проявляла инициативы. Одобрительные замечания по поводу её фигуры дикарка воспринимала спокойно. Ну да, и ноги у неё стройные, и грудь высоко стоит на развитых грудных мышцах, и животик у неё ровненький и бёдра красивые. Она со всем соглашалась, но либидо отсутствовало напрочь.
— Попробую устроить ловушку, — решил Толик и задумался над конструкцией.
К этому времени он наделал всем по ударному орудию с резцом забавного «крокодила», даже копья из рогов двуногих скакунов, которых били, подлавливая у водопоя. Но вот поймать их живьём не выходило. Как всегда, помог случай, которые немало значат в жизни любого человека.
У водопоя рыжая дикарка убила скакуна, который оказался матерью двоих маленьких детишек. Рыжая дикарка уже собиралась убить и их, но Толик остановил её.
— Погоди, давай заберём с собой, из них и получатся наши «лошадки. — Толик на руках объяснил, что малыши нужны ему.
Большую тушу нести тяжело, но дикарка быстро сбегала за подмогой и тушу приволокли в поселение. Для малышей Толик сделал хороший загон, заплёл периметр лианой и кормил малышей вкусными плодами и сеном, которое заготавливал сам. Бамбуковая коса выдерживала полчаса косьбы, так что заготовив несколько таких «лезвий», удавалось заготовить довольно много сена.
Между тем поведение дикарки изменилось, она стала убегать куда-то на рассвете, а потом просто раздела Толика и всё получилось, само собой. Вот так они и зажили, как муж и жена, пока рыжая дикарка не почувствовала, что она беременна. Сексуальные игры на этом прекратились, но нежность дикарка воспринимала с радостью.
— Рыжик ты мой милый, — Толик любовался женщиной, порой нежно гладил её, массировал ступни, или кормил вкусными плодами.
— Ижи? — сначала не понимала дикарка.
— Ты Рыжик, а я Толик, — показывал он руками и постепенно Рыжик привыкла, что у неё есть имя.
Между тем, Толик не страдал без женщин слишком долго. Иногда и другие дамочки проявляли к нему интерес, особенно, когда приходила пора заводить потомство. Они звали наружу Рыжика, о чём-то говорили на языке жестов, а потом Рыжик брала Толика за руку и уводила в хижину той женщины, которой приходила пора.
Живот у Рыжика рос, росли и скакуны в вольере. Толик даже придумал им упряжь и сёдла и постепенно приучал к этим необычным предметам. Постепенно на сёдлах появлялись и мешки, вес которых рос постепенно. Мышцы толика налились силой, и он даже охотился иногда сам. Если добыча оказывалась тяжёлой, то он запрягал своих «коней», и они бодро тащили тушу к поселению.
Неприятность случилась неожиданно. Рыжик родила славного мальчишку, но это вызвало такую печаль, что Толик всерьёз разволновался. Всё оказалось проще, мальчиков они отдавали отцам на воспитание, или выгоняли из поселения, когда те хоть немного подрастали. Вот в чём секрет того, что в поселении жили одни женщины.