Попаданец
Шрифт:
– Когда-то здесь сидел мой отец, - занимая место за столом, с печалью в голосе объявил Фредегар.
– Вы спросите: почему в такой скромной комнатушке, здесь же совсем тесно! Он никогда не гнался за роскошью, не просил многого... Признаюсь, мне сильно не хватает отца. Как бы я хотел стать таким, как он. Люди слушали короля Седрика с открытыми ртами, все его любили. Хотя нет, видимо, не все!
– Пред-датель буд-дет наказан!
– пообещал Бздитус.
– Безусловно. Граф Ник, вы готовы повторить всё рассказанное мне перед Большим судом. Вы ведь раньше не слышали о нём?
– О суде?
–
– Нет, не слышал. Я ведь совсем недавно на Тутуме, а так-то я из скромного Радикулитуса, - соврал я, надеясь, что на другом патриуме и слухом не слыхивали о Большом суде. К счастью, Бздитус, истинный уроженец Радикулитуса, не отреагировал.
– Ох, я совсем позабыл, что вы нездешний. Тогда слушайте и запоминайте: по закону Большой суд собирается для решения важных проблем и то лишь в тех редких случаях, когда регент и несовершеннолетний король не приходят к общему согласию. Раньше такое бывало несколько раз год, а сейчас дважды за неделю. В удивительное время живём, жестокое и непредсказуемое...
– Что я должен знать о суде?
– поинтересовался я, пока Фредегара не понесло на философствование.
– Да, о суде. Он состоит из семи человек, они выступают судьями. Трёх из них изберут жители, как только узнают о вечернем мероприятии. Обычно высокой чести взойти на подиум удостаиваются люди, пользующиеся доверием и уважением у большинства граждан Алькасара. Могу предположить, что не обойдётся без смелого Бейнита. Он вояка в отставке, потерявший руку в сражениях с нелюдями на Морсусе. Уверен, такой обязательно станет на нашу сторону. Вторым человеком, скорее всего, окажется господин Чуква. Как поведёт себя он - неизвестно. В повседневной жизни Чуква купец. Один из самых успешных и влиятельных торгашей не только в королевстве людей, но и на всём Тутуме. Ну, а третьим мы, к сожалению, увидим бродягу Божми. Мало того, что бездомный, вонючий, так ещё и довольно неприятный тип. Но людям нравится, как он выступает, принося хаос в каждое разбирательство. Он точно кара небесная! Напоминание, что не всё в руках знати. На деле же шут гороховый, ничего больше! Последние семь раз были именно они, хотя дядюшка может и придумать что-то, но это вряд ли, слишком он уверен в Мутнодуме. Теперь об остальных: они бессменны. Хотя нет, я неправильно выразился: четыре должности при дворе обязывают участвовать в Большом суде, а вот люди, занимающие их, меняются время от времени.
– И кто же они?
– Старший начальник стражи, маршал армии, один представитель от зажравшегося дворянства и высший светлый.
На последнем я смутился, понятия не имел о ком шла речь, но виду не подал - вдруг кто такие "высшие светлые" знают на всём Астере. Тем временем Фредегар продолжал рассказывать:
– Со старшим начальником стражи ты знаком, Ник. Уверен, Жадок Свинтус обязательно проголосует за невиновность Мутнодума. Он ставленник Хариеша, к тому же наши отношения с ним нельзя назвать тёплыми. На молодого маршала Вилоноса тоже не стоит особо рассчитывать. Пускай он не провёл ни одного сражения, как главнокомандующий, но явно не дурак.
– К чему вы ведёте?
– попросил разъяснить я.
– Раньше эта должность принадлежала барону Арутуру фон Арну. Вилонос прекрасно понимает,
– Ведренное.
– Точно!
– легонько стукнув себя по лбу, воскликнул Фредегар.
– И напоследок у нас остался высший светлый? А вот с ним никак не угадаешь: престарелый Благород Честнодел умён и прозорлив, но совершенно непредсказуем. Впрочем, как и большинство служителей храма.
Ясно. Значит, духовник.
– Нам нужно убедить его и троицу из народа в виновности Мутнодума, выплясывать перед остальными бесполезно. Колдун понимает это, оттого и попросил созвать Большой суд. Справиться будет нелегко, но вполне возможно. Советник ещё не знает, что мы раскрыли его сообщника...
В этот момент в дверь негромко постучали. После разрешения войти появились Жора и один из верных солдат Фредегара. Вид у обоих был поникший, будто они провинились.
– Что случилось?
– заволновался юноша, почувствовав неладное.
– Маркиз де Балаболка убит в собственном доме, - в двух словах объяснил солдат.
– Проклятье! Как?
– Магией... У бедняги грудь выжжена огненной стрелой, - ответил Фонарь.
– Волшебница, которая была с нами, уверена, что такую мог запустить лишь очень сильный колдун.
Без сомнения, имея в виду волшебницу, Жора говорил об Аше, а колдуна - Мутнодума.
– И флаконов тоже не нашли?
– Нет. Всё перерыли, но безрезультатно.
Теперь и мы приуныли. Эх, нужно было сначала взять Чирикало, а уж потом соваться в замок. Получалось, у нас есть золото, но связать его с чародеем было крайне сложно. С такими обвинениями нас самих повяжут. Коля, включай мозги, ты хоть и не следователь, но думать-то, как действовать в подобных ситуациях, тебя в университете учили!
– Предлагаю обыскать комнату Мутнодума, а вдруг он не успел перепрятать флаконы, - вымолвил я.
– Маркиз приехал вчера или ночью. Пригласим достопочтенного Хариеша, чтобы не считал, что мы их подкинули, и будем искать вместе.
– Это ид-д-дея. Но лучше в его лаб-б-боратории посмотреть.
– Согласен, - кивнул сын Седрика.
– Старец проводит там гораздо больше времени, чем в покоях.
Хариеш был не против обыска, и немудрено: он казался настолько уверенным в преданности Мутнодума короне, что видел в этом лишь плюсы, которыми можно будет похвастаться перед судьями.
Конечно, рылись в вещах чародея не мы, а подконтрольная регенту стража. Правда, претензий к ним не было, да и наблюдать никто не мешал. Моя банда в полном составе, включая любопытную Тетёху, ходила с важным видом по богато обставленной комнате советника. К радости Хариеша, здесь мы ничего не нашли и переместились в лабораторию, о которой ранее упоминал Бздитус. Сорвали джек-пот, не напрягаясь: эликсиры с алой жидкостью стояли на самом видном месте, а рядом с ними лежал массивный железный ключ. Увидев его, толстый регент побледнел.