Попала...Попала! Попала!!!
Шрифт:
Нечто снова подхватило меня, и я очутилась в длинном коридоре замка. В руках у меня были швабра и ведро с водой. Отлично, есть время поразмыслить надо всем.
Лишь только я присела на подоконник, и решила всласть поразмыслить над случившимся, как свет и болью снова забрали меня из этого уютного тела. Я ведь уже говорила, что в некоторых людях я задерживаюсь не более пяти минут? Видимо, покоя горничной мне было не положено. И вот я уже стою в темном ночном лесу. В руке мой — фонарь, слабо освещающий деревья и высокую полуболотную траву. Передо мной
— Трусишь, Мила? — смеясь, спросила меня моя спутница.
Я не знала, что ответить. Как всегда…Пора уже заготавливать речи заранее…
— Пойдем! Нельзя ведь обижать ведьму! — засмеялась моя провожатая и двинулась дальше, в ночную тьму.
Значит, Мила — сестра Ганса — идет к Ведьме? Вот почему брат называл ее «глупой». Признаться, я абсолютно с нею согласна.
Я встала на распутье. С одной стороны, мне нужно было узнать, где живет ведьма. Или, еще лучше — кто это. Возможно, именно ведьма вызвала меня в этот странный, чуждый мне мир. Если только выйти на нее…
Но, с другой стороны, все мое нутро чувствовало, что я не должна идти туда. Не должна делать того, за что потом может поплатиться эта девушка.
— Она сама пришла сюда, — шептало нечто у меня внутри, — Сама…Так что же ты мучаешься? Иди! Мила сама хотела пойти к ведьме!
Это было что-то новое. Тот внутренний голос, который ранее молчал.
— Мила! — позвала девушка, идущая передо мной.
Свет от ее факела был уже почти не виден, и, вместе с ним, уходила моя последняя возможность узнать хоть что-либо о ведьме.
И я сделала то, что должна была сделать. Надеюсь, я поступила верно, и не буду потом жалеть об этом.
Это утро застало Ганса, как и всегда, на конюшне.
Еще совсем мальчик — двенадцати лет — он чувствовал за собой полную ответственность за судьбу семьи.
Три года назад отца его унесла чума. Это было во время большой эпидемии, и, вместе с отцом, ушла старая бабушка Ганса, его младший братик, одна из сестер, брат отца, вместе со всей своею семьей…
В общем: Ганс должен был считать, что он — счастливчик, раз выжил во время той эпидемии. Но нечто в Гансе все же умерло. Его детство, беззаботность и веселье — ушли навсегда.
Да, Ганс и сейчас иногда бегал с другими мальчишками, играл в догонялки и колдунчики. Но это было уже не то. Не так, как в те времена, когда Ганс чувствовал сильное плечо отца, способного всегда прийти на помощь.
После эпидемии Влад — младший сын князя — князь нынешний — создал списки всех семей, потерявших кормильцев, и дал вдовам и детям работу. По возможности. Так, Мила — единственная выжившая сестра Ганса — стала прачкой в замке. А сам Ганс получил работу при конюшне.
Это была благодать. Ганс любил лошадей, и ему нравилось за ними ухаживать. Хотя, в последнее время, случались странные случаи, когда подопечные Ганса словно сходили с ума. Они вставали на дыбы. Бешено ржали. Отказывались от еды.
Ганс старался не обращать на это внимания. Да и что он мог поделать? Люди говорили, что по замку ходят злые духи. Может, лошади
Все, что он знал — это не трогай духов, если они не трогают тебя. И Ганс оставался нейтрален.
А вот Мила — его глупая сестра — этого не понимала.
Все девушки, словно маслом намазано, повадились ходить к ведьме за водопады. И Мила — эта дурочка — тоже хотела попытать счастье на жениха. Глупышка…
Но все же, Ганс любил сестру. Их мать всегда работала, и Мила была единственным близким для Ганса человеком.
А сейчас сердце Ганса билось так сильно, будто он знал: что-то случилось. Что-то случилось…
— Ганс?! — на конюшне появился Леруа — его друг.
Один взгляд на бледное лицо и дрожащие губы друга, и у Ганса в душе все оборвалось.
Глава 6
С самого утра меня «намотало» в прямом смысле этого слова. Я была трактирщиком, продавщицей пряников, прачкой, извозчиком, водоносом и — вишенка на торте — девкой в публичном доме. Тут, правда, мне повезло. Я попала в это тело днем, когда девушка, волею профессии, отдыхала. Поэтому мне пришлось лишь вылезти из кровати, которую я делила с каким-то весьма сальным типом, и, пока тот спал, отсидеться в чулане, в ожидании нового перемещения. Но сердце подсказывало, что так везти мне будет не все время, и я очень жалела, что в школе часто прогуливала физкультуру и не ходила на факультативы по самообороне.
Когда же мне наконец-то попалось приличное тело, находящееся недалеко от замка, я, что есть сил, заспешила в библиотеку.
— Лэди Кан? — удивленно приподнял бровь Жак Сим, — Вы? На работе? Чем обязан чести?
Я открыла было рот, чтобы рассказать правду, но Жак сделал мне предупредительный знак рукой.
— Теперь вижу, — тихо сказал он, — Пройдемте, Лэди Кан, нам надо обсудить ваши книжные реестры в моем кабинете.
Он провел меня в небольшую комнату, расположенную в самом конце библиотечного зала, и, усадив меня за большой письменный стол, крепко запер за нами дверь.
— Но в библиотеке никого не было, — возмутилась я такой трате времени.
— Даже стену умеют слушать, — фыркнул Жак Сим, — А здесь — у меня особые амулеты.
Я пожала плечами — библиотекарю виднее.
— Так что вы решили? — спросил он, присаживаясь напротив меня.
К моему стыду, я лишь расхихикалась. Письменный стол, за которым мы сидели, был огромный. Библиотекарь — маленький. А, сидя за таким столом, Жак Сим и вовсе казался лилипутом в стране великанов.
Жак тяжело вздохнул. Да, теперь это я тратила драгоценное время.
— Итак…? — снова сказал он.
Я вздохнула.
— Конечно, я хочу домой, — сказала я, — Кто не хочет? Но сначала…
Лицо библиотекаря приняло такой вид, будто он изначально знал о моих героических намерениях.
— Сначала я хочу помочь, — закончила я.
— Интересно, кому и с чем Вы, бестелесная душа, будите помогать? — с некой иронией спросил меня библиотекарь.
— Я знаю, что здесь — в замке — держат в пленницах девушку, ее зовут Ларэйн, — сказала я.
Библиотекарь помрачнел.