Пора по бабам
Шрифт:
– Очень рады! Ну просто рады и все тут! Георгий Иванович, не стойте в подъезде, проходите, видите же – девочка нас приглашает!
Пристально разглядывая незнакомцев, Софья чуть посторонилась, пропуская гостей в прихожую.
– Имею счастье представиться, – серьезно начала Клавдия. – Я – директор вашей школы, а это наш учитель литературы. Я вас сразу же узнала по школьной фотографии, вы ничуть не изменились. Мы, собственно, по такому делу – у школы намечается юбилей…
– Позвольте, но у нашей школы юбилей был в прошлом году, – не согласилась
– Ну и что? Он что, по-вашему, последний? – когда на Клавдию находило озарение, ее было не так-то просто загнать в тупик. – Через четыре года еще будет, а подготовка идет уже сейчас! Вы ведь не знаете, какой проект у нас! Мы планируем выпустить документальный фильм о выпускниках нашей школы.
Жора от неожиданности присвистнул.
– Ах, не свистите, Георгий Семенович, денег не будет, – оборвала парня строгая напарница. – Пока решили остановиться на вашем классе. Вот и хотелось бы побеседовать именно с вами. Вы же такой яркой ученицей были!
– Ну что же, проходите в гостиную, – все еще неуверенно пригласила Софья. – Только вряд ли я могу что-то рассказать об одноклассниках, совсем не встречаемся.
– Жора! Георгий Петрович! Немедленно сделайте пометку – устраивать чаще вечера встреч! – тут же распорядилась Клавдия, оглядывая комнату.
У Софьи Ранет была небольшая двухкомнатная квартира, отделанная по последнему капризу дизайнера, и хоть вещей здесь было немного, создавалось ощущение стильного, богатого жилья.
– Славненько как у вас, – похвалила Клавдия и приступила к главному: – Чего уж вы так стесняетесь? Неужели ничего не слышали о судьбах ваших друзей? Ну давайте хоть фотографии ваши школьные посмотрим.
Софья нехотя поднялась и отправилась в другую комнату. Вскоре она появилась с альбомом в руках.
– Вот, только здесь немного.
Клавдия уселась рассматривать фотографии, а Софья решила развлечь Жору светской беседой:
– И какие теперь ученики? Успевают по программе?
– А че им делать? – пожал плечами Жора. – Успевают. У меня ведь как сейчас – везде товарно-рыночные отношения. За каждую пятерку – плачу пять рублей, вот они и стараются.
– Трудно сейчас стараться. Но зато интересно. Я слышала, сейчас ввели Булгакова. Вы знаете, я так люблю его творчество! А еще мне нравится Пастернак. Только вот что-то не попадается в магазинах.
– Ой, боже мой, нашли дефицит, у нас его в супермаркете сколько угодно – и тебе одни листья, и с корнем! – включился Жора, заслышав знакомое слово.
Девушка два раза вежливо хихикнула, и Жора воспринял это как поддержку.
– Вы знаете, я же им стихи читаю, – доверительно сообщил он.
– Н-ну… тогда и мне прочтите что-нибудь из своих любимых, – не знала Софья, как еще развлечь учителя литературы.
Жора немного потаращился в потолок, вспоминая слова, потом вдохновенно начал, сильно размахивая руками:
– У меня живет козленок! Я сама его пасу! Рано утром в сад зеленый я козленка отнесу!
– А что это за автор? – нахмурилась Софья, всерьез подозревая, что ее дурят. –
Жора выпучил глаза и честно попробовал угадать:
– Пушкин. Александр Сергеевич.
– Странно, наверное, это что-то из его ранних… – потерла лоб Софья и тут же вздрогнула от неожиданного вскрика:
– Ой! Гляньте! А это кто? – подала голос Клавдия.
Она рассматривала общую классную фотографию и увидела Лилю совсем девчонкой – веселой, с задорными кудряшками и широченной улыбкой.
– Это? – презрительно поморщилась Софья. – Это Антипова, там же написано. А вы ее что – знаете?
– Нет! – поспешно заверила Клавдия. – Но она так на одну артистку похожа!
– Вот еще! Провинциалка, из деревни приехала, такой и осталась. Нигде не учится, не работает, дома сидит, каши варит.
Клавдия обиделась за невестку и чуть было не ляпнула, что, мол, ее Лиля если и варит, то уж совсем не каши! Даня терпеть не может круп. И между прочим, лучше уж сидеть в таком доме, как Лиля, чем каждый день лаяться с такими работничками, как сегодняшние ремонтники. Хотела сказать, но вовремя опомнилась.
– А по виду не скажешь, хорошая девочка. У нее подруги были?
– Ой, не смешите меня! Какие там подруги? Она же только и делала, что уроки зубрила! Даже с каким-то там отличием школу закончила, а что толку? Теперь ей эта школа… Я всегда говорила – на фига эти учебники? Главное – правильно устроиться в жизни. Вот у меня сестра – Аленка, закончила школу с золотой медалью, потом биофак закончила, ну и что? Сидела вечно голодная в своем НИИ, на колготки денег не хватало, теперь она богатеньких старичков окучивает, так просто в масле катается, просто в масле. Вся. И еще, кажется, в сыре.
– Нет, ну я, как директор школы, категорически не согласна, категорически, – поджала губы Клавдия. – И потом, сейчас учиться – это даже модно! Хотя и в прежние времена всегда умненьких почитали. Представляю, сколько за этой вашей Антиповой мальчиков бегало! – подливала масла в огонь Клавдия. – Вот и на этой фотографии видно – она просто так стоит, а этот паренек к ней так и жмется, так и жмется… А как его фамилия?
Софья резко встала, закурила сигарету и плюхнулась в кресло.
– Здесь Вася Шмелев, а это Юра Бродский. И ничего он к ней не жмется. Он на нее и не смотрел никогда.
Клавдия вдруг вспомнила, как сам Бродский признавался в своих юношеских чувствах, и где-то далеко внутри царапнуло недоброе чутье.
– А я слышала – она ему нравилась…
– Ой, ну чего вы меня все время смешите, а? – зло пыхнула дымом Софья. – Да никогда она ему не нравилась, потому что он всегда за мной бегал. А я от него нос воротила. Теперь Юра хороший врач, у него такая зарплата… Но уже, видимо, не судьба. Хотя он и по сей день не женился, все ищет такую же, как я.
Клавдия была в полной растерянности – девчонка в самом деле думает, что Бродский не женился только из-за нее, или она из чисто женского самолюбия считает: я лучшая, а все остальные серые воробьи?