Пора предательства
Шрифт:
Но Ламорик уже показывал на дальний берег за полосой тягучей, блестящей воды.
— Смотрите, башня! Это святилище. Как вы думаете, какой деревни?
Несколько человек нагнулись к планширу. «Выпь» закачалась. Одемар смерил всех суровым взглядом.
Ламорик по-прежнему глядел на башню.
— Может, Саллоухит?
— Да кроме нее еще с десяток других башен, тем более Саллоухит выше по реке, ваша светлость, — осторожно поправил Гутред.
Остальные принялись наперебой перечислять названия.
— Рашева пристань, —
На всем корабле воцарилось молчание.
— Та, что вниз по дороге?
— Именно.
— Выходит, мы практически не сдвинулись с места. — Ламорик раскинул руки над рекой. — Как такое возможно?
— Майденсбир течет быстро, но много петляет… ваша светлость.
— Ты понимаешь, что у меня ни малейшего желания оскорблять короля? Наша цель — ровно противоположная. Мы пролили немало крови, чтобы заслужить королевскую милость.
Корабел молчал.
— Почему бы вашим гребцам не приналечь на весла?
— Майденсбир сам несет нас, лучше его не поторапливать. Насколько я вижу реку, ваша светлость, она полноводна и быстра.
Над рекой прокатился какой-то странный звук — точно стон. Конзар подался вперед, вглядываясь.
— Когда доберемся до Сильвемера, грести все равно придется, — заметил Ламорик.
— Да, ваша светлость. Но пока нет смысла…
Дорвен стояла на носу корабля и оглядывалась. Дьюранд услышал какой-то странный звук: то завывал в трюме корабля ветер.
— Что это? — спросил Ламорик.
Гребцы разом, без команды, принялись разбирать весла.
— Не следовало нам пускаться в плаванье… — прорычал Одемар.
— Что?
— Пещера Спящих!
— Я не…
«Выпь» понеслась еще быстрее по глубокому каменному желобу меж высоких каменных стен.
— Когда Майденсбир стоит высоко, то заливает алтарь на скалах подле Пещеры Спящих.
— О чем это вы? — вмешался Берхард. — Я же видел Спящих. Их не затопишь…
Мимо планшира мчался ряд вырезанных в скале ступеней, ведших к воротам святилища на берегу реки. Сейчас было видно только несколько самых верхних.
— Небесное Воинство! — потрясенно пробормотал Берхард.
— Когда бьет колокол, дева покидает свое ложе и занимает другое, — проговорил Одемар.
— Видал я эти колокола, — заметил Берхард. — Они ведь… сколько там? в добрых пяти фатомах от пола!
Гребец на веслах поневоле вынужден повернуться спиной к носу корабля, лицом к капитану. Только тому виден курс.
Каждому, кто был на борту, нашлось по веслу.
— Теперь давайте гребите, все в лад, — велел мастер Одемар.
Корабль качнулся, накренился — словно ухнул на добрых два фатома вниз. Иные из рыцарей виновато оглянулись — не попали веслами по воде, — но ни один гребец даже глаза не скосил.
— Полегче! — резко укорил Одемар.
Дьюранд со всех сил налегал на весло, стараясь грести наравне с матросами из Баррстона, однако через
— Пошевеливайтесь! — прорычал Одемар, впившись в румпель. Корабль, подпрыгивая, мчался по волнам разбушевавшейся реки.
Раздался громкий рев. «Выпь» снова кинуло вниз.
Капитан налег на румпель.
— Дружно! Разом — со всех сил! А кто с левого борта — так и сильнее!
«Выпь» накренилась. Весло Дьюранда угодило в какой-то валун среди пенного безумия и, отлетев обратно, ударило молодого человека в грудь, точно копыто коня. Не успел он перевести дух, как корабел заорал снова:
— Давайте, если вам жизнь дорога!
Все, кто еще держат весла, навалились на них. Лопасти весел дребезжали, ударяясь друг о друга.
— Разом! — кричал Одемар. Лицо его подергивалось, глаза были устремлены куда-то над плечом Дьюранда. — Дружно! — отчаянно повторял он.
И тут «Выпь» во что-то врезалась.
Деревянные брусья отозвались на удар гулким стоном. Люди на палубе с громкими криками попадали на колени.
«Выпь» задергалась, точно рыба в собачьей пасти. Дьюранд заскользил по дощатому днищу.
— Сели по всему борту. Надо скорее слезть со скалы! — взревел Одемар.
Ребра и планширы суденышка гнулись, точно живые. Дьюранд видел, как по новехоньким белым доскам расползаются трещины.
— Соберись!
Конзар глядел прямо на него.
Вокруг камня, на который они налетели — обломка скалы размером с мельницу, — пенились буруны. Дорвен отшвырнуло на нос корабля. Еще миг, и утлое суденышко сложится пополам; тогда они погибли…
Дьюранд и главный корабел голыми руками пытались столкнуть «Выпь» со скалы, скользя на мокрых досках, пока Конзар не заметил плавающие вокруг весла.
— Вот! — Ловко выхватив один из длинных шестов, он всадил его между планширом и камнем. Дьюранд взялся за соседнее весло, и они оба навалились со всей мочи.
«Выпь» соскользнула… лишь для того, чтобы застрять снова. Дьюранд чувствовал, как поддаются под напором воды и камней доски.
— Ну же! Сейчас или никогда! — воззвал Одемар.
Конзар повернулся к остальным.
— Пусть каждый возьмет по веслу! Кто еще не умер — всем взять по веслу!
И рыцари, и моряки неловко, как новорожденные ягнята, полезли упираться веслами в камень. У бедра Дьюранда возникла Дорвен — она сосредоточенно тыкала веслом вниз, будто лупила кита острогой. Дьюранд напрягся со всех сил, до хруста сжал зубы. Освободится «Выпь» или разобьется в щепки?
И «Выпь» вновь двинулась…
— Толкайте! — ревел Конзар.
Корабль рванулся вперед, оставив на камнях хлопья свеженькой краски. Рванулся — и вышел в течение: полузалитый водой, ободранный, неуправляемый, однако все еще на плаву.