Пора предательства
Шрифт:
Но Берхард сам развязал шапку, чтобы и ему начертали Око, пока священник не сошел на берег.
— Отплываем? — спросил Ламорик.
— Да, ваша светлость.
Матросы подняли весла, а капитан Одемар встал за румпель.
— Эй, вы там, на пристани, оттолкните-ка нас!
Когда корабль баграми оттолкнули от берега туда, где хватало места развернуться, Дьюранд увидел, как Одемар кивает горстке гребцов — все они сидели лицом к корме, в то время как их капитан и пассажиры глядели вперед.
— Давайте!
Гребцы
— Мастер Одемар, — повернулся к нему Ламорик, — мне казалось, что Эльдинор лежит на севере. Уж не хотите ли вы сказать, что я ошибся? Неужто старый Сердан Путешественник направил судно к берегу там, в горах?
Капитан едва удостоил его взглядом, поворачивая румпель, чтобы нос «Выпи» стоял прямо навстречу течению полноводной реки.
— Один поворот по солнцу, ваша светлость, — пророкотал он. — Выказать ему почтение.
И вздернул подбородок, указывая на Небесное Око.
Однако корабль уже боролся с течением. Гребцы сделали еще несколько взмахов веслами, а потом капитан отпустил румпель. Корабль резко крутанулся вокруг рулевого весла, и гребцы принялись втягивать весла.
— Это что еще такое? — осведомился Ламорик, когда весла были уложены вдоль планшира.
— Мы никогда не гребем вниз по течению, ваша светлость, — пояснил ему Одемар.
Ламорик глянул на Конзара, а потом принялся настаивать.
— Эльдинор, знаете ли, не Йестрин. До него дальше плыть.
— Нет смысла грести вниз по течению, ваша светлость. Во всяком случае, в Майденсбире.
Капитан толкнул румпель от себя, держа курс примерно посередине между каменных берегов.
— Ты хоть понимаешь, что оскорбление, которое мы можем нанести, явившись с опозданием, будет трудно…
— Да, ваша светлость.
Когда Ламорик сел на скамью и жена успокаивающе положила руку ему на локоть, Дьюранд обернулся. Крестьяне Баррстона казались валунами на склоне холма. Для большинства из них «Выпь» была уже вторым кораблем, что уплывал в тот день вниз по течению.
Когда Небесное Око поднялось достаточно высоко, Гутред прошелся вдоль скамей, раздавая хлеб и сыр, а мужчины выпили еще и вина. Мастер Одемар, что-то бормоча, провел свою команду через Полуденный Гимн. Со скамьи Дьюранд видел лишь синеву да каменные берега.
— Сразу молодость вспоминаю, — жизнерадостно заявил Берхард, разворачивая круглую темную краюшку хлеба. — Мы ходили вверх-вниз по Грейрод — хотя Грейрод шире и спокойнее, она река старая. Этот вот Майденсбир, он холодный да быстрый. Прям как моя жена, бедняжка, до того, как умерла.
Берхард разломил краюшку, твердую и крепкую, точно моток узлов. Бейден ждал. Но когда Бейден уже потянулся за своей половиной,
— Все равно что сторожить купеческие задницы, да? — поинтересовался Оуэн, откусывая от добычи и сверкая золотыми зубами.
Берхард вытащил было кожаную флягу с кларетом, но остановился, чтобы поковыряться в обтрепьях кожи вокруг больного глаза.
— Да-да. Так оно и есть. Легче. Тащишься себе в лесах. Мимо того Болота Черепов. Бурелом. Иногда в лесах слышны барабаны. Летом в кольчуге буквально варишься.
Берхард начал откупоривать флягу, когда ее выхватил у него Бейден.
— А ты держи здоровый глаз нараспашку.
После целого часа молчания Ламорик наконец подал голос:
— Воинство Преисподней! Поглядишь на вас, поневоле вспомнишь обеды за столом моего отца.
Все головы на «Выпи» повернулись к нему — одни быстрее, другие медленнее.
Оуэн задрал соломенную бороду и снова сверкнул зубами.
— Такие все благородные, да? — предположил он.
— Нет. То есть совсем нет. Вы мне моего брата напоминаете. У Лендеста сызмальства были руки куда длиннее моих. Он славный малый, но получил слишком уж много всего, к чему я потянулся первым.
Дьюранд улыбнулся, все остальные загоготали.
— Похоже, это объясняет больше, чем следовало бы, — продолжал Ламорик. — Дьюранд, ты тоже младший, да?
Дьюранд кивнул.
— Брат успел первым.
Берхард ткнул в их сторону куском хлеба.
— Выходит, вы оба — младшие братья?
Дьюранд пожал плечами.
— Иначе я бы так и сидел в горах…
— А ты? — спросил Берхард Оуэна. — Не станешь же ты утверждать, что у тебя тоже есть большой брат.
— Еще как есть. Восьми футов роста, без малого, в мерзавце.
Берхард вскинул руку, привлекая внимание.
— Минутку, пожалуйста. Все, кто перед этой мачтой! Я вас спрашиваю. Неужели я тут единственный старший в семье? Бейден?
Бейден поскреб длинную бахрому волос на затылке.
— Ну да. У меня есть старший брат в Андагии.
— Небесное Воинство, двое таких! — ахнул Берхард.
— Еще есть младшенький.
Половина команды показала Бейдену знак Небесного Ока.
— А у вас, ваша светлость? — осведомился Берхард.
Дорвен улыбнулась и вздохнула.
— Вы же видели Морина. Я старшая дочь.
Берхард повернулся к Конзару.
— А вы, капитан?
Все взоры обратились к Конзару. Тот несколько мгновений молчал, а потом признался:
— Мой брат получил прекрасный чертог в Ланнермуре. Он часто приглашает меня туда. Когда мне не удается отвертеться, я сижу на скамье перед очагом, а его жена торопится припрятать серебро.
— Значит — и вы к бедолагам, у которых есть старшие братья, — рассудил Берхард, выхватывая у Бейдена бутылку.