Пора предательства
Шрифт:
Ламорик выступил вперед. Сваи пирса задрожали, по воде разошлись зыбкие круги.
— Вы все знаете, как славно мы потрудились прошлым летом. Знаете, чего нам это стоило. Мы спасли короля Аттии. — Спутники Ламорика настороженно закивали в ответ — от железного Конзара до похожего на волка Бейдена. К планширу «Выпи» тянулись узенькие мостки. Ламорик ступил на них. — А теперь мы везем ему послание.
Он собрался уже шагнуть на корабль.
И словно очутился в центре бури.
Огромная стая скворцов вылетела из пустого трюма «Выпи», заполнив
Дьюранд и Конзар, как один, прыгнули на пирс, потянулись вниз, к облаку брызг. Пластины тонкого льда трещали и крошились. Дьюранд ухватил неистово бьющую по льду руку за кисть — и в несколько решительных рывков они с капитаном высвободили своего дрожащего господина из ледяной западни.
— Ничего, без лишних пассажиров легче пойдет, — сплюнул Ламорик и, подтянувшись на руках, вылез. В глазах его сверкал настороженный, пугливый огонек, точно у дикого зверя.
— Кон, — окликнул Ламорик, — я тут разберусь, а ты давай действуй. Найди капитана, убедись, что у него хватает гребцов. Бейлиф должен снабдить нас провизией — один Владыка знает, что он имеет в виду. Может, лягушек. — Дьюранд попытался накинуть ему на плечи свой плащ, но Ламорик усмехнулся: — Оставь. Хотя бы один из нас заслужил сухой плащ.
Они повернулись — и обнаружили толпу словно примерзших к земле крестьян. Ряды мужчин и женщин стояли, сжав руки в кулаки и выставив пальцы, сложенные знаком Небесного Ока. Они лицезрели знамение на знамении. Ламорик прошелся меж них, картинно махая и улыбаясь.
Дьюранд глядел своему господину вслед, гадая, что у того на уме.
Когда сгрузили поклажу, деревенские женщины принялись носить на борт железные амулеты и молча втирать жир в длинный изгиб форштевня. Грузчики потащили в брюхо «Выпи» припасы.
Один из жителей Баррстона, в завязанной под пышной бородой шапке из овчины, играл роль надсмотрщика. Капитан Одемар. Был он такой же квадратный и приземистый, как вся его родня, с такими же неправдоподобно огромными кулаками.
— Что это они делают на носу? — спросил Ламорик. Крестьянки как раз ринулись туда с дока.
Похоже, Одемар не на шутку удивился тому, что его будущий груз вообще умеет разговаривать.
— Жир девяти крапивников… ваша светлость.
Голос его напоминал скрежет камней.
Берхард широко улыбнулся и почесал косматую бороду.
— Они ж не тонут, крапивники-то. Да, говорят, оно так, но ведь крапивников убивать нельзя, ни за что, разве только…
— Бабские дела, — пророкотал Одемар.
— Наверное, — согласился Берхард. — Но обычно их не видать…
— Не след пускаться в плаванье очертя голову.
— Воинство Преисподней! Разве река не освободилась ото льда? — спросил Ламорик. — Или разве в кошельке серебра мало?
Губы Одемара скривились.
— Ну… да, — вымолвил он.
Не успел Ламорик больше ничего добавить, как заговорил Конзар,
— Значит, первым грузом твоей «Выпи» будут люди, а не мельничные жернова, мастер Одемар. И поплывем мы в Эльдинор, а не в Йестрин вниз по реке.
Он не сводил глаз с корабля.
Одемар что-то буркнул в знак согласия и умолк. Вскоре четверо грузчиков, кое-как свалив кладь на корабле, засеменили вдоль планшира обратно.
— Ну что, мы готовы? — осведомился Ламорик. Борода Одемара встопорщилась.
— Думаю, самая пора.
Без дальнейших разговоров капитан зашагал по сходням и банкам на корму «Выпи». Дьюранд и остальные осторожно последовали за ним, хватаясь за снасти, чтобы не упасть. Лошадей при них не было, слуг тоже — один Гутред в роли общего оруженосца. Дьюранд уселся позади Конзара, задев его меч своим. Пока Луна Объягнившейся Овцы останется в небесах, весь отряд должен будет жить на открытом суденышке: сорок футов в длину и дюжина в ширину.
Дьюранд сдвинул свой дорожный сундучок к поперечине, высвобождая место для ног. Ламорик все еще расхаживал по палубе, то смеясь, то сыпя проклятиями.
Когда Дьюранд поднял голову, Дорвен стояла над стылой водой, бледная и прекрасная, точно луна. Дьюранд уставился на нее, как баран на новые ворота. Они с отцом Одви и рыжеволосым служкой спустились из замка вместе. Старый Гутред обхватил Дорвен за талию, чтобы перенести ее на корабль, и молодая женщина заняла место подле Ламорика.
— Пора, отец, — проворчал Одемар.
За синим Мейденсбиром Небесное Око прорезалось в дымке над берегом.
— Когда это я не знал, мастер Одемар, пора уже или нет? — сварливо вопросил священник и с размаху опустил массивную «Книгу Лун» на грудь служки — как на кафедру. Раскрыв широкий том, он принялся искать нужную страницу.
Пока священник читал первые слова рассветного благодарения тех, кто странствует под этой луной, Берхард повернулся к хозяину корабля.
— Моряки, каких я знал, терпеть не могли священников перед началом плавания.
— Может, морские их и не жалуют. А речные — дело другое. Небесного Владыку еще можно просить придержать речную нечисть, а вот Морского Хозяина умолять бесполезно, только пуще разгневаешь, ваша светлость.
Священник вскарабкался на борт и засеменил от носа к корме. Несчастный служка старался не отставать, поднося священную книгу. От помазка в тумане исходил аромат благовоний.
Закончив молитву, священник поднял помазок.
— Давай, мальчик, теперь масло, — поторопил он, и служка, едва не роняя книгу, принялся рыться под плащом. Наконец он извлек оттуда стеклянный флакончик.
Моряки, даже сам капитан, стянули шапки.
— А теперь? — спросил Берхард.
— Масло пред водой под Оком, ваша светлость, — пробормотал Одемар, и священник изобразил сверкающее Небесное Око на лбу каждого моряка.
Ламорик изогнулся на скамье.
— Мы ведь не в Землю Грез отправляемся.