Пора убивать
Шрифт:
Все это уже делается, подчеркнул Эйджи, необходимо как можно своевременнее использовать настроение людей.
Полностью признав его правоту и на этот раз, святые отцы отправились по своим приходам.
Почти все время, что длилась церковная служба, Джейк проспал: отчасти из-за усталости, отчасти из-за того, что Карл Ли все-таки сильно его расстроил. Вернувшись домой, Карла испекла пирожков, и вся семья вместе с маленькой Ханной долго сидела во внутреннем дворике, мирно завтракая. После того как на развороте «Мемфис пост» он обнаружил целую полосу, посвященную Маршафски и его прославленному
Джейк молча просмотрел всю полосу, а потом, скомкав, отправил газету в корзину для мусора.
Карла предложила устроить пикник, и хотя Джейку нужно было поработать, он понял, что лучше не спорить. Загрузив «сааб» провизией и игрушками Ханны, они втроем отправились к озеру. Грязноватая, коричневого цвета, вода озера Чатулла достигла самого высокого в году уровня – через несколько дней она должна была начать неторопливо идти на убыль. И все же, пока уровень держался, водоем привлекал к себе сотни, если не тысячи отдыхающих: повсюду виднелись катера с фигурками водных лыжников позади, катамараны, небольшие прогулочные лодочки.
На склоне невысокого холма Карла бросила под ветви дуба три тяжелых стеганых одеяла. Джейк вытащил из багажника коробки с продуктами и кукольный домик. На одном из одеял тут же расположилась Ханна вместе со своим любимым крошечным народцем и принялась устраивать его быт в новом поместье, отдавая налево и направо приказы трогательным тоненьким голоском. Родители слушали ее и улыбались друг другу. Роды у Карлы были жутким, изматывающим душу кошмаром: они начались почему-то на два с половиной месяца раньше, и прогнозы звучали самые неутешительные. Одиннадцать дней Джейк просидел у прозрачных стенок кислородной палатки, наблюдая за крошечным багровым существом едва ли в три фунта весом, которое отчаянно боролось за жизнь, в то время как целая армия врачей и медсестер суетилась вокруг, следя за мониторами, приникая к окулярам, готовя какие-то шланги и иглы и покачивая при этом головами. Когда его на короткое время оставляли одного, он дотрагивался до стенок палатки, а потом смахивал слезы. В те часы он неистово призывал Бога, так, как еще никогда ему не приходилось этого делать. Спал он тут же, в кресле-качалке, рядом с кислородной палаткой, и в снах видел очаровательную темноволосую девочку с голубыми глазами, то игравшую с куклами, то спавшую у него на плече. Он слышал ее голосок.
Миновал месяц, и медсестры начали улыбаться, а врачи чуть расслабились. Ежедневно в течение недели в кислородной палатке становилось на один шланг меньше. После того как девочка набрала четыре с половиной фунта, гордые родители забрали ее домой. Врачи не советовали им заводить еще одного ребенка. Разве что приемного.
Сейчас с дочкой все было в абсолютном порядке, и все же звук ее голоса заставлял иногда глаза Джейка увлажняться.
Сидя на одеяле,
– Впервые за последние две недели ты выкроил время для отдыха, – заметила Карла, вытягиваясь на одеяле.
По поверхности озера скользили в разных направлениях суденышки самой немыслимой расцветки, в визге моторов мимо проносились на водных лыжах не совсем трезвые парни и девушки.
– Прошлое воскресенье мы провели в церкви, – ответил Джейк.
– И ты все время думал о суде.
– Я и сейчас о нем думаю.
– Но ведь теперь с этим уже покончено, разве нет?
– Не знаю.
– Ты считаешь, он передумает?
– Он может это сделать, если Лестер поговорит с ним. Трудно сказать. От черных можно ожидать чего угодно, особенно когда они попадают в беду. Но он малый не промах – заполучить лучшего в Мемфисе адвоката и даром!
– Кто же ему платит?
– Старый друг из Мемфиса, некто Кэт Брастер.
– Кто он?
– Разбогатевший ловчила. Торговец наркотиками, вор и головорез. Маршафски вообще-то его адвокат. Пара мошенников.
– Это Карл Ли тебе все рассказал?
– Нет. Он не сказал мне ни слова, пришлось обратиться к Оззи.
– А Лестеру уже известно?
– Нет еще.
– Что ты имеешь в виду? Уж не собираешься ли ты звонить ему?
– Да, собираюсь.
– А стоит ли?
– У Лестера есть право знать все, и...
– Тогда Карл Ли сам бы сказал ему.
– Должен был сказать, но не сделал этого. Он совершил ошибку, но пока не подозревает об этом.
– Это его проблемы, а не твои. Во всяком случае, теперь.
– Карл Ли слишком смущен, чтобы сказать все это Лестеру. Он знает: Лестер обзовет его последними словами и обвинит в том, что он вляпался еще раз.
– Поэтому ты считаешь, что тебе совершенно необходимо вмешаться в их семейную неурядицу.
– Вовсе нет. Но мне кажется, Лестер должен знать о происшедшем.
– Я уверена, что он обо всем узнает из газет.
– А может, и не узнает, – заметил Джейк без всякого воодушевления. – По-моему, Ханне нужно еще налить апельсинового сока.
– Уж не хочешь ли ты сменить тему?
– Тема разговора меня нисколько не беспокоит. Я хочу заниматься этим делом и твердо рассчитываю вернуть его. Лестер – единственный человек, который способен мне в этом помочь.
Глаза Карлы сузились, Джейк почувствовал на себе ее взгляд. Сам он смотрел за тем, как надувной плотик несло ветром на выступающие из-под воды неподалеку от берега комья грязи.
– Это неэтично, Джейк, ты и сам знаешь об этом. – Голос жены был спокоен и тверд, а ее слова звучали обидно.
– Неправда, Карла. Я никогда не пренебрегал вопросами морали.
– Ты вечно превозносил мораль. Но сейчас ты пытаешься выклянчить это дело. Вот в чем проблема, Джейк.
– Вернуть, а не выклянчить.
– А в чем разница?
– Выпрашивать, клянчить действительно неэтично. Но я никогда не слышал, чтобы стремление человека закончить им же начатое дело признавалось не соответствующим морали.
– Но это же не так, Джейк. Карл Ли нанял другого адвоката, так что тебе пора забыть об этом деле.
– Как я понимаю, ты считаешь, что Маршафски – высокоэтичный человек. А как же, по-твоему, он заполучил это дело? Его нанял человек, который никогда раньше и не слышал о нем. Да Маршафски просто вцепился в это дело.