Пора убивать
Шрифт:
– Ты и в самом деле так думаешь?
– Теперь я уж и не знаю, что мне думать. Но я в любом случае не собираюсь провести остаток жизни за решеткой. Я опять нанял Джейка.
– Когда?
– Вчера. Этот парень из Мемфиса так носа своего и не показал, даже не позвонил ни разу. Я послал его ко всем чертям и снова обратился к Джейку.
– Но ты же говорил, что Джейк слишком молод.
– Я был не прав. Он молод, но знает свое дело. Спроси Лестера.
– Судить-то будут тебя.
Карл Ли поднялся и медленно пошел вдоль забора. Мысли его были заняты двумя парнями, сейчас мертвыми и закопанными в землю где-то там, далеко, чья плоть была
Ведь скорее всего они считают ее лишь маленькой чернушкой, отпрыском какого-то черномазого. Незаконным, как, собственно, и все их дети. Да для таких быть изнасилованными – самая обычная штука.
Он вспомнил, как те двое выглядели в суде. Один – гордый, другой – напуган до смерти. Он вспомнил, как они спускались по лестнице, не подозревая того, что их ждет. И ужас в их глазах, когда они увидели перед собой человека с «М-16» в руках. Звуки стрельбы, крики о помощи, вопли. Люди, упавшие друг на друга, в наручниках, бьющиеся в агонии, уходящие в никуда. А он стоял и улыбался, даже смеялся, глядя на изуродованные жертвы, у которых пулями снесло по половине черепа. И когда тела их застыли в полной неподвижности, он побежал.
Карл Ли и сейчас улыбался. Он испытывал гордость за то, что сделал. Первая его жертва – желтолицый вьетнамец – бередила ему душу гораздо дольше.
В письме на имя Уолтера Салливана значилось:
"Дорогой Дж. Уолтер!
В данный момент уже можно с уверенностью полагать, что мистер Маршафски уведомил вас о том, что договор о найме его Карлом Ли Хейли в качестве адвоката последнего расторгнут. Таким образом, отпадает всякая необходимость участия вас как советника в деле.
С наилучшими пожеланиями, искренне ваш Джейк".
Копия письма была направлена Л. Уинстону Лоттерхаусу. Послание судье Нузу было столь же кратким.
"Дорогой судья Нуз!
Прошу вас принять к сведению, что я вновь нанят Карлом Ли Хейли в качестве адвоката по его делу. Мы готовимся к заседанию суда, назначенному на 22 июля. Прошу зарегистрировать меня как официального представителя его интересов. Искренне ваш Джейк".
Копию он отправил Бакли.
Маршафски позвонил Джейку в понедельник, в половине десятого. Предупрежденный Этель, Джейк не снимал трубку в течение двух минут.
– Алло?
– Как ты это проделал?
– С кем я говорю?
– А секретарша тебе не сообщила? Это Бо Маршафски, и я хочу знать, как тебе это удалось.
– Удалось – что?
– Украсть мое дело.
«Не заводись, – приказал себе Джейк, – он провоцирует тебя».
– А мне помнится, что это у меня его украли, – ответил Джейк.
– До тех пор, как он меня нанял, я о нем и не слышал.
– А вам и нужды не было. Вы же подослали к нему вашего бандита, разве нет?
– Ты
– Да.
Повисла пауза, во время которой Джейк успел подготовить себя к потоку брани и непристойностей.
– А знаете, мистер Брайгенс, вы правы. Я делаю это ежедневно. Я профессионал в том, что на нашем языке называется «увести клиента». Именно поэтому я так много зарабатываю. Если где-то намечается крупное уголовное дело, я не пожалею сил, чтобы вцепиться в него. При этом я пользуюсь теми методами, которые нахожу необходимыми.
– Странно, а в газете вы ничего об этом не рассказали.
– И если мне нужно будет дело Хейли, я добьюсь своего.
– Бросьте.
Положив трубку, Джейк смеялся минут десять. Затем он закурил сигару и принялся работать над составлением заявления о перемене места слушания дела.
Через два дня позвонил Люсьен и велел Этель передать Джейку, чтобы тот явился к нему. По важному делу. У него сидит посетитель, с которым Джейк должен встретиться.
Посетителем его был доктор У.Т. Басс – вышедший на пенсию психиатр из Джексона. Он был старым знакомым Люсьена и в прежние годы вместе с ним принимал определенное участие в процессах по делам двух отпетых преступников, решивших прибегнуть к помощи специалиста его профессии. Однако, несмотря ни на что, оба до сих пор отбывали свои сроки в Парчмэне. Басс был вынужден уйти на покой по той же причине, которая привела к отставке и Люсьена, а именно из-за прочной, необоримой привязанности к «Джеку Дэниэлсу». У.Т. наезжал иногда к Люсьену в Клэнтон, Люсьен же совершал в Джексон поездки более частые; эти взаимные визиты приносили обоим неподдельную радость – друзья вместе напивались до беспамятства. Сейчас же двое мужчин были заняты тем, что сидели на просторном крыльце дома Люсьена и ждали Джейка.
– Просто скажешь, что в тот момент он был помешанным, – инструктировал своего гостя хозяин.
– А он был?
– Это не важно.
– А что важно?
– Важно дать жюри предлог оправдать человека. Их абсолютно не волнует, был он в то время чокнутым или нет. Но какое-то основание для оправдания им необходимо.
– Хорошо бы было хотя бы осмотреть его.
– Можешь. Можешь сказать ему все, что захочешь. Он сейчас сидит в камере и сгорает от желания поговорить с кем-нибудь.
– Мне нужно будет встретиться с ним несколько раз.
– Знаю.
– А если у меня не сложится впечатления о том, что он был невменяем в тот момент, когда открыл стрельбу?
– В таком случае тебе не придется давать показания в суде, ты не увидишь в газетах ни своего снимка, ни имени, и телевизионщики не будут брать у тебя интервью.
Долгую паузу Люсьен заполнил большим глотком из своего стакана.
– Делай то, что я тебе говорю. Расспроси его, испиши кучу листков бумаги. Задавай ему дурацкие вопросы. Ты и сам знаешь, что нужно. А потом скажи: да, он был невменяемым.
– Особой уверенности я не чувствую. Это и в прошлом не очень-то получалось.
– Послушай, ты же врач, нет? Так и веди себя соответственно – будь тщеславным, самоуверенным и высокомерным. Действуй так, как и должен. Выскажи им свое мнение, и пусть только кто-нибудь позволит себе усомниться в нем.
– Не знаю. В прошлом это давало осечки.
– Делай, как я говорю.
– Раньше я так и делал, а те оба и сейчас еще в Парчмэне.
– Они были безнадежны. Хейли – совсем другое дело.