Посейдон

Бэнкс Анна

Она с усилием стискивает зубы и рычит:

— Видишь, Гален? Вся ее подноготная вылазит наружу!

Я сильно бью ее кулаком в лицо и, по идее, и моя рука, и ее лицо должны быть разбиты в кровь. Но нет — и то, и другое в порядке, — она заезжает мне головой между глаз, а я той же рукой даю ей в ухо. Каким-то образом мы перебираемся в гостиную. Я оправданно опасаюсь шарканья следом Галена и Торафа. Мама же Галена вопит, будто ей прямо сейчас ампутируют ногу.

Я злоупотребила гостеприимством. Меня никогда не пригласят сюда снова. Мои шансы

на отношения с Галеном умерли, еще когда я зацепилась с его сестрой. И ударила ее. А сейчас, я колочу ее так сильно, что ее уже должно мутить не на шутку.

Так что когда Рейна говорит "Это ты так и с Хлоей обошлась, утопив ее под водой?" — мне уже нечего терять. Я от души заезжаю ей плечом в грудную клетку, сбивая с ног, и мы обе пробиваем собой стеклянную стену, вылетая на улицу навстречу шторму.

Глава 10

Всего пять секунд им потребовалось, чтобы высвободиться из-под битого стекла, пока Гален пытается вернуть на место свое сердце, что вот-вот выпрыгнет у него из груди. Только когда Эмма начинает шевелиться, а Рейна поднимается, он снова может дышать. Рейна защищается, а Эмма выбивает землю у нее из-под ног. И опять понеслось.

Тораф ходит рядом с ним по гостиной, скрестив руки.

— Рейчел ушла, — вздыхает он. — Она сказала, что никогда не вернется.

Гален кивает.

— Она всегда так говорит. Сегодня оно, пожалуй, и к лучшему.

Они оба наблюдают, как Рейна пинает своей пяткой Эмму в бок, распластывая ее на море осколков.

— Я научил ее этому, — комментирует Тораф.

— Отличный ход.

Ни один из присутствующих, кажется, не заботится о дожде, молниях, или местонахождении хозяйки дома. Шторм усиливается, заливая мебель, телевизор и странную картину на стене. Неудивительно, что Рейчел не захотела на это смотреть. Она тряслась над всем этим барахлом с момента покупки.

— В принципе, она вроде как послала меня, когда сказала, что не любит рыбу, — произносит Тораф.

— Да я заметил. Меня это тоже удивило, но все остальные черты налицо.

— Скверный характер.

— Глаза.

— Эти светлые волосы шокируют, разве нет?

— Хотя... Мне они нравятся. Так что умолкни, — Гален бросает косой взгляд на своего друга, чья улыбка заставляет сжимать кулаки.

— Крепкие кости, прочная кожа — это очевидно. Нет никаких признаков крови. И она приняла пару довольно сильных ударов от Рейны, — спокойно продолжает Тораф.

Гален кивает, расслабляя кулаки.

— Плюс, ты чувствуешь притяжение... — Тораф получает пинок, который заставляет его проехаться одной ногой на скользком мраморном полу. Смеясь, он вновь возвращается и встает рядом с Галеном.

— Осел, — бормочет Гален.

— Осел? Почему осел?

— Не уверен. Эмма назвала меня так, когда была раздражена мной.

— Ты пытаешься оскорбить меня человеческим ругательством? Я разочарован в тебе, Гален, — Тораф кивает в сторону девушек. — Разве мы не

должны поскорее покончить с этим?

— Я так не думаю. Пожалуй, они сами должны во всем разобраться.

— А как насчет головы Эммы?

Гален пожимает плечами.

— Кажется, с ней сейчас все в порядке. Иначе она бы не разбивала лбом окно.

— Как ты думаешь, она не притворялась?

— Нет, — Гален качает головой. — Ты бы видел ее на крыльце. Напуганную. В полном ужасе. Она даже позволила мне занести ее в дом. Это на нее не похоже. Я имею в виду, она даже не позволяла в школе нести ее сумку, все время пыталась вырвать ее у меня из рук. Что-то определенно произошло. Но я не знаю что.

— Может, повторный удар вышиб все на место. Или, может это Рейна сделала.

— Возможно.

После нескольких минут изучения запекшейся крови, Гален снимает рубашку.

— Что ты делаешь? — спрашивает Тораф.

— Нам следует отправиться к берегу. Если Рейне хватит ума, она завлечет ее в воду, где у нее будет преимущество, — они уже могли наблюдать, как именно это Рейна и делает. Мимо бассейна, обхватив руками шею Эммы и волоча ее, пока та брыкается и кусается.

— Но какими преимуществами она обладает против Эммы, если она одна из нас и, кроме того, потомок Посейдона?

— Рейна знает, кем она является. Эмма — нет. Но я думаю, для нее сейчас момент более, чем подходящий, чтобы это узнать.

Молния бьет недалеко от пляжа, пугая девушек в рукопашной схватке. Эмма приходит в себя быстрее и наносит ряд ударов в левый глаз Рейны, затем бьет коленом ей в живот. Когда Рейна отходит, Эмма выдает апперкот ей в челюсть, откидывая ее назад в грязь. Рейна откатывается и ползет в сторону линии воды.

— Что, если Рейна затащит ее в воду и уведет с собой? — спрашивает Тораф, снимая футболку под дождем.

Гален закатывает глаза.

— Она почти такая же медленная, как и ты. Я поймаю ее.

Они спускаются вниз, к затопленному водой пляжу. Эмма считает, что выигрывает, таща Рейну за волосы к воде.

— Похоже, Эмму забавляет мысль утопить мою хрупкую принцессу, — кидает неодобрительно Тораф.

— Почему ты никогда не называешь меня "мой принц"? — спрашивает Гален, изображая обиду.

— Заткнитесь, мой принц. Так лучше?

Гален смеется, но Тораф настаивает на защите возлюбленной.

— Я думаю, все просто не понимают Рейну, знаешь? Конечно, ее страсть иногда проявляется, как...

— Злопыхательство? — предложил Гален.

— Я бы сказал "грубость".

— Так значит, обвинения Эммы в убийстве ее лучшей подруги всего лишь грубость?

— Среди всего прочего, да.

— Это было жестоко, ты сам знаешь.

— Да, должен признать, она могла бы быть потактичнее. Но она пыталась вынудить Эмму сказать правду, — Тораф замирает, как только слышит всплеск. Темная голова всплыла первой, затем появились и светлые волосы. Девушки пытаются встать на ноги, бросаясь против волн по пояс, стоя в воде по колено.