Посланник МИД. Книга вторая
Шрифт:
Уже ведены в строй Челябинский тракторный и Стальсельмаш.
А из Рейнской области Германии, что тут рядом, выведены последние оккупационные войска Антанты.
В конце июля Максим Максимович Литвинов стал народным комиссаром иностранных дел СССР.
Я послал ему поздравительную телеграмму, назвав его «…неподражаемым артистом своего дела…». В ответ пришло короткое «Тронут». В этом был весь Максим Максимыч… – деловит, краток и … скуп. Ведь слово «тронут» короче слова «спасибо» на одну букву! Ха-ха.
В Америке мне рассказали еврейский анекдот:
«Умер в Одессе
А ещё через день в Одессу пришёл ответ от богатых евреев из САСШ: «Ой». Ха-ха-ха!
В своей первой речи Литвинов сказал: «…что его назначение ничего не меняет во внешней политике страны…». Это так. Но менялась сама обстановка. Прямо тут… в центре Европы… шёл пересмотр Версаля. Поднимал голову фашизм…
На парламентских выборах в Германии, прошедших в сентябре, победу одерживают социал-демократы, получившие 143 места.
Но второе место заняла национал-социалистическая рабочая партия Германии во главе с Гитлером! Получив 107 мест.
У коммунистов 77 мест.
У центристов 68 мест, у Национальной народной партии 41, у остальных партий 137 голосов.
Это было грандиозное поражение коммунистов и демократов.
И это не было случайностью. НСДАП провела довольно необычную и захватывающую предвыборную компанию. Я как раз прибыл к её началу и мог воочию наблюдать, как нацисты воспользовались всеми доступными современными достижениями. Это были массовые митинги и демонстрации, где широко использовались электрические микрофоны, усилители звука и огромные громкоговорители. Распространялись не только листовки и газеты, но и грампластинки с записями речей Гитлера и его приспешников. Тут были и древние ритуалы тевтоном. Различные ночные факельные шествия, освящения знамён и штандартов. Торжественный приём новых членов и награждения заслуженных наци. Надо отдать должное, что это всё оказало воздействие на публику. Особенно на молодёжь и … женщин!
НСДАП провозглашало культ семьи и домашнего очага, а женщину превозносило как его хранительницу и … арийский источник новых сыновей народа!
Это было потрясение для всего мира!
Но пришла и хорошая новость, – 15 сентября была отменена цензура в средствах массовой информации в Испании, что теперь позволяет свободно вести агитацию, требовать установления Республики.
– Развернутся там теперь мои испанские друзья, – мелькнула тогда у меня мысль.
А перед самым началом моих занятий на первом курсе университета пришла ещё одна хорошая новость, что Великобритания, под давлением народной армии Китая, возвратила Китаю военно-морскую базу в Вэйхайвей, что была «передана» ей под нажимом в аренду ещё в 1898 году.
Лето и сентябрь пролетели быстро…
Пока осваивался на новом месте, изучал город, совершенствовал язык и знание культуры и обычаев наступил и октябрь.
В Германии, как я сразу узнал, занятия начинаются в ВУЗах в октябре.
При подаче документов мне
Я выгодно отличался не только на фоне иностранцев, приехавших аккурат к началу учёбы, но и на фоне самих немцев, которые не прошли эти курсы.
Как то так выходило, что я постоянно оказывался рядом с одним немецким парнем, приблизительно моего возраста, скромного и воспитанного.
Решив, что это неспроста, я с ним познакомился:
– Привет, меня зовут Серж, я из России, – обратился я к нему в перерыве.
– Привет, а я Вальтер… из Саара, – ответил тот, представившись довольно типичным для немцев именем. Ну конечно после Ганс, Клаус и Фриц конечно…
После занятий, в этот же день, мы с ним отправились в ближайший гаштет поужинать и выпить пива за знакомство.
С тех пор мы стали «не разлей вода».
Семестр шёл за семестром, год за годом…
За это время я узнал, что Вальтер, как и я (так я решил) родился в 1910 году.
В городе Саарбрюкене, что недалеко от Бонна на самой границе с Францией, в Саарской области, которая сейчас была под управлением Лиги Наций. Его отец владел фабрикой роялей и звали отца Гвидо Шелленберг.
У Вальтера была большая семья и кроме него было в ней ещё шестеро детей.
Со слов Вальтера, он ещё ребенком испытал на себе ужасы войны. Особенно запомнилась ему зима 1917 года… голодная и холодная… с массированными и жестокими бомбежками его родного города французами, в сочетании с болезнями его родни.
Когда война закончилась, его отец был арестован французскими оккупационными властями по надуманному поводу, связанному с политическим мотивам. Правда вскорости его отпустили…
Во времена этих испытаний, его мать, пытаясь обрести моральную стойкость, с еще большим рвением ударилась в католичество.
Это отразилось и на воспитании Вальтера, и на его духовном развитии в строгом христианском духе. Что… правда… послужило отходу его от католичества.
Здесь Вальтер вспоминал одно происшествие, сыгравшее большую роль в его решении отойти от католической церкви:
– Как-то на исповеди я признался священнику об одной своей мальчишеской проделке – запер младшего брата в чулане, когда тот втихаря там ел варенье… сваливая потом на меня…
– И вот… когда я об этом рассказал святому отцу… тот… в наказание стал бить меня своей палкой… за такую ерунду…
– Меня охватил гнев тогда и с тех пор я стал относиться к моему церковному воспитанию с большим отвращением…
– И уже тут… будучи студентом, я не вступил в общество студентов-католиков, – резюмировал мой друг Вальтер Шелленберг своё отношение к церкви.
По рассказам Вальтера, ещё в гимназии его тянуло к истории, благодаря их преподавателю, который сумел привить ему любовь и интерес к эпохе Возрождения и истории Нового времени.