После конца
Шрифт:
— А как же Артур?
В повисшей тишине невысказанную горечь можно было руками потрогать.
— Так заметно?
— Не то, чтобы сильно, — крутя в руках крохотный медальон. — Но он так на неё смотрит. Почему не скажет?
— Думаешь, Надя оценит? — иронично усмехнулся Марк, глядя прямо на собеседника. — Для неё неприемлемо отказать Антону, тем более что она убедила себя в наличии тёплых чувств. Да и он её не отпустит. Самолюбие не позволит. Так долго добивался не для того, чтобы потом отпустить.
— И все равно Артур лучше, — цокнул языком Андрей, запрокидывая голову. На небе по-прежнему не было крупных
— Небо?
— Вообще все вокруг. Мы же всю жизнь провели под землёй, так что все это, — он обвел взглядом пространство вокруг. — Мир вокруг, он удивителен.
— Думаю, есть ещё много чего, что удивит ваше воображение. Возможно, я даже покажу вам что-то.
Марк улыбался. Говорил искренне, без фальши или желания подразнить. От чистого сердца. Так что у Андрея просто шансов не было не спросить.
— Нам? Может, конкретно Соне?
Не издевался, но определённый подтекст в его словах имелся, что и заметил собеседник. Впрочем, на то и был расчёт.
— Серьёзно думаешь, что она мне нравится? — нервный голос и красные пятна, которые в темноте казались тёмными синяками, без шансов выдавали смущение парня, хоть он и пытался показать, что ему все равно.
— Я знаю, — как и в ситуации с Артуром, поправил его Андрей, поворачивая голову в сторону: не вписывающийся в мирную ночную обстановку шум катящейся повозки привлекал внимание, постепенно становясь все громче. — Не пойму только, почему тормозишь.
— Ха, как будто я ей интересен, — фыркнул Марк, впрочем, не сводя напряжённого взгляда с единственного человека, который мог честно описать его шансы. — Или она тебе что-то говорила?
— Может, говорила, может нет, — уклончиво протянул Андрей, глядя прямо в глаза. Напряжение от неловкого разговора стало практически осязаемым. — Сперва ответь почему.
— Что почему, — не понял Марк тут же хмурясь.
— Почему она тебе нравится, — очень хотелось закатить глаза, но он сдержался. — Вариант "потому что красивая" не принимается. Её лицо у меня буквально каждый день перед глазами, так что иллюзий по поводу ее внешности не создаю. Да еще и нос этот…
— Нормальная у неё внешность, — тут же набычился Марк, чем несказанно обрадовал друга. — Почему нравится, говоришь, — он неловко почесал затылок, путая и без того не особо ухоженные светлые пряди. — Она искренняя. Никогда не врет, говорит только то, что думает. И храбрая. Никогда бы не подумал, что девушка сможет самостоятельно выбраться на поверхность, при этом не умерев в первые часы. Это… восхищает.
Когда и без того ограниченные запасы красноречия превысили свой годовой лимит Марк замолчал, пристально глядя на Андрея в ожидании ответной реакции. Но её не было. Что-то на той стороне дороги привлекло его внимание настолько, что парень полностью погрузился в свои мысли, широко распахнутыми глазами вглядываясь в темноту под ступеньками напротив. Двое мужчин, прокатившие повозку мимо, не заметили гостей поселения, продолжая свой незатейливый разговор, потому особого интереса не вызывали.
— Что ты там увидел?
Понимая, что момент упущен, Марк поднялся со своего места и осторожно коснулся чужого плеча.
— Андрей?
Словно не слыша собственного имени, юноша поднялся со своего места и медленно,
— Это… рука? — прочие недосказанности тут же отошли на второй план, стоило Марку поравняться с товарищем.
Липкий ком страха пополам с отвращением завязывался внутри, сковывая тело, сосредотачивая все внимание на текущей ситуации.
— Может, кто-то умер, и они просто перевозили тело для захоронения?
— По частям? — нервный смешок выдавал волнение Андрея, который, оторвавшись от разглядывания крысиного ужина, посмотрел в сторону уехавшей повозки. — Может, посмотрим что там? Хотя бы убедимся, что это исключительно наша паранойя и пора бы уже лечиться.
— Думаешь, стоит? — Марк сомневался. Не потому, что не хотел рисковать оказаться на месте безрукого тела, ему не хотелось видеть то, что находилось в том ангаре. А в том, что ничего хорошего они там не найдут, сомнений не было.
— Стоит, хотя бы потому, что если там действительно то, что мы думаем, надо валить отсюда и как можно скорее.
Доля разума в его словах присутствовала, а значит стоило попытаться выяснить, что скрывается в том ангаре. Стараясь не привлекать лишнего внимания, парни продвигались исключительно по неосвещенным участкам дороги, следя за следами от колёс, пока не увидели, что ровные глубокие полосы заканчиваются у входа в глухое помещение. Глухое в прямом смысле — в нем были входные двери, прочно закрытые изнутри, окна же находились на уровень выше и были заколочены. Казалось, увидеть что же находится внутри невозможно, но это лишь на первый взгляд.
Действуя по принципу "вижу цель, не вижу препятствий" они обошли здание по кругу и, наконец, наткнулись на единственный оконный проем, до которого не нужно было карабкаться по стене. Доски скрывали то, что пряталось, но конкретно этот элемент конструкции закрывали откровенно халтурно. Доски были приколочены неровно, из-за чего между ними образовалась небольшая щель. Слишком маленькая, чтобы смотреть сразу двоим, но если по очереди, то вполне сгодится.
Оставив Марка следить за обстановкой, Андрей осторожно приник к небольшому отверстию, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.
И разглядел.
Тарахтящие за углом генераторы поставляли немалое количество энергии внутрь. Теперь хотя бы стало ясно зачем. Клубы холодного промерзлого воздуха исходили от всех более тёплых поверхностей, доказывая, что ангар был переоборудован в подобие промышленного холодильника. Лёгкие наледи на стенах скорее всего быстро растают, едва поднимется солнце, но пока замерзшая вода держалась на вертикальных поверхностях, намекая на низкую температуру.
Рассматривать ближайшие стены безусловно интересно, однако Андрей понимал, что нужно как можно быстрее понять что находится внутри, в центре строения. Который раз собственный рост мешал нормально осматривать объект внимания, но сейчас надо было торопиться. Согнувшись в три погибели, сетуя на влажную землю, которая непременно испачкает и без того не первой свежести одежду, Андрей наклонился максимально низко, наконец, фокусируя взгляд на том, чего отчаянно не хотел видеть.