После
Шрифт:
В его глазах мелькает боль… или скорее что-то, что кажется болью. Наверное, это смех.
Больше не думая о победе и поражении и не дожидаясь финала представления, отворачиваюсь и иду обратно к дому, чтобы найти у кого-нибудь телефон. Позвоню Лэндону и попрошу подбросить меня к общежитию.
– Куда ты? – спрашивает Хардин.
Он даже не хочет что-нибудь сказать в свое оправдание. Этим он только подтверждает уже известное мне бессердечие. Иду быстрее, не обращая на него внимания. Он идет следом, пару раз меня окликает,
У крыльца, конечно, первым делом замечаю розовые волосы Молли.
– Ой, смотри-ка, она тебя ждет. Вы идеально подходите друг другу, – бросаю я Хардину через плечо.
– Это неправда, и ты это знаешь, – бурчит он.
– Видимо, я ничего не знаю, – огрызаюсь я, перескакивая через ступеньки.
В дверях появляется Зед, бегу к нему.
– Можно, я позвоню с твоего телефона? – прошу я, и он кивает.
– Все в порядке? Я хотел за тобой пойти, но ты убежала.
Хардин маячит передо мной и Зедом, пока я звоню Лэндону и прошу меня забрать. Зед и Хардин быстро переглядываются между собой, когда я называю имя Лэндона. Затем Зед снова смотрит на меня сверху вниз и с беспокойством спрашивает:
– Он приедет?
– Да, будет через несколько минут. Спасибо, что разрешил позвонить, – говорю я, не обращая внимания на Хардина.
– Нет проблем. Хочешь, подожду с тобой?
– Я подожду с ней, – угрожающе сообщает Хардин.
– Я была бы очень рада, если б ты мог подождать вместе со мной, Зед, – говорю я и спускаюсь вместе с ним по ступенькам.
Хардин, как полный придурок, тащится за нами и стоит рядом, неловко переминаясь. К нам выходят Стеф, Тристан и Молли.
– Ты как? – спрашивает Стеф.
– Все в порядке. Но я ухожу. Мне вообще не надо было приезжать.
Стеф обнимает меня, Молли бормочет себе под нос: «Это точно».
Поворачиваюсь на звук ее голоса. Я ненавижу ссоры, но Молли я ненавижу еще больше.
– Ты права! Я не должна быть здесь! Я не такая крутая, чтобы, нажравшись, вешаться на первого попавшегося парня.
– Что-что? – говорит она.
– Что слышала.
– В чем дело-то? Взбесилась, что я поцеловала Хардина? Представь себе, дорогуша, я всегда его целую, – хвастается она.
Чувствую, как кровь отливает от лица. Смотрю на Хардина, но он молчит. Так все это время он встречался с Молли? Меня это даже не очень удивляет. Я не собираюсь возвращаться в эту игру. Пытаюсь придумать, что бы ответить, что-то веское, но не могу. Уверена, как только я уеду, в голове появится тысяча подходящих ответов, но сейчас в голову ничего не приходит.
– Пойдем в дом, – предлагает Тристан, схватив Молли и Стеф.
Я благодарно ему улыбаюсь. Они поворачивают.
– Ты тоже, Хардин. Уйди от меня, – говорю я, глядя на улицу.
– Я не целовался с ней в последнее время. За исключением сегодняшнего вечера. Я клянусь, – говорит он.
Почему он говорит это
Молли оборачивается.
– Мне совершенно наплевать, с кем ты там целовался. Сейчас же отвали от меня, – повторяю я.
Камень с души – вижу машину Лэндона.
– Еще раз спасибо, – говорю я Зеду.
– Нет проблем, не забудь, о чем мы с тобой говорили, – говорит он.
Надеюсь, он напоминает о намеченном свидании.
– Тесса! – окликает Хардин, когда я иду к машине. Я не обращаю внимания, он говорит громче: – Тесса!
– Я уже сказала тебе все, что хотела, Хардин. Мне надоело слушать твое вранье, так что оставь, блин, меня в покое! – кричу я, повернувшись к нему.
Я знаю, на нас все смотрят, но с меня хватит.
– Я… Тесса, я…
– Ты что? Что, Хардин? – кричу я еще громче.
– Я… я тебя люблю!
И воздух в моих легких ЗАКАНЧИВАЕТСЯ.
Молли выглядит так, словно ей тоже не хватает воздуха.
А Стеф смотрит на Хардина, как на привидение.
Несколько минут мы стоим в таких позах, будто кто-то мимоходом заморозил нас и ушел, так и оставив. Когда я, наконец, прихожу в себя, меня хватает на то, чтобы спокойно произнести:
– Ты болен, Хардин, ты действительно чертовски болен.
Хотя я знаю, что это – часть его игры, слова снова во мне что-то пробуждают. Берусь за ручку дверцы, но Хардин захлопывает ее.
– Это правда. Я знаю, что ты мне не поверишь, но это правда. Я тебя люблю.
В его глазах стоят слезы. Губы сжимаются в тонкую ниточку, и он закрывает лицо руками. Он делает шаг назад, потом вперед – и когда опускает руки, в его зеленых глазах я вижу искренность и тревогу.
Хардин – гораздо лучший актер, чем я думала. Непостижимо, все это он проделывает у всех на глазах.
Я отталкиваю его и прыгаю в машину, блокируя дверцу раньше, чем он восстанавливает равновесие. Когда Лэндон разворачивается, Хардин хлопает руками по стеклу, и я закрываю лицо, чтобы он не видел, как я плачу.
Глава 61
Когда я перестаю рыдать, Лэндон тихо спрашивает:
– Я не ослышался, он сказал, что тебя любит?
– Да… Я не знаю… Это просто спектакль, – отвечаю, сдерживаясь, чтобы снова не заплакать.
– Как ты считаешь… Только не сердись… но ты уверена, что это неправда? Может, он тебя любит?
– Что? Конечно, нет. Я даже не уверена, что нравлюсь ему. Я имею в виду, что когда мы с ним наедине, он настолько другой, что может показаться заботливым. Но я знаю, что он меня не любит. Он не способен любить никого, кроме себя.
– Я на твоей стороне, Тесса, – говорит Лэндон. – Но когда мы уезжали, я заметил его взгляд: у него разбито сердце. И ты сама не была бы так убита горем, если бы не была влюблена.
Это неправда! Мое сердце рвалось на куски, когда он целовал Молли, но я его не люблю.