После…
Шрифт:
До дома Гудрича Натан добрался ближе к вечеру. Погода портилась; ледяной ветер дул вдоль побережья; неспокойное небо смешалось с бушующим морем, наполовину скрытым от глаз дюнами. Несколько раз позвонил в дверь — никто не ответил. Странно… Сегодня воскресенье, а Гаррет, насколько он понял, приезжает сюда каждый уик-энд.
Если Гудрича нет дома, нужно этим воспользоваться. До сих пор доктор управлял ситуацией — очевидно, он что-то скрывал. Натану надо выяснить все заранее — потом удивит Гудрича. Адвокат осмотрелся: соседнее строение более чем в ста метрах. Любой ценой проникнуть в дом, пусть даже придется взломать дверь! Самое простое — забраться на крышу гаража, который стоит вплотную к дому, и уже оттуда попасть на один из двух балконов.
«Это не так уж сложно…»—
Собака остановилась в двух метрах и, глухо рыча, уставилась на него. Только этого не хватало! Пес огромный! Встреть он его не в такой опасной ситуации, восхитился бы мощным, породистым телом. Но сейчас перед ним неумолимый страж: дрожит от возбуждения губа, голова и уши напряжены; густая, блестящая шерсть покрывает кожу, натянутую на восемьдесят килограммов мускулов, готовых к действию.
Натан почувствовал, как капля холодного пота скользнула по позвоночнику — он никогда особо не дружил с собаками. Адвокат сделал шаг — пес снова зарычал, демонстрируя впечатляющую челюсть. Пришлось отступить — и в этот же миг дог попытался прыгнуть на него. Едва избежав нападения, Натан оттолкнул пса ударом ноги, потом, движимый энергией отчаяния, снова подпрыгнул и сумел ухватиться за выступ крыши гаража. Думал уже, что спасен, — и тут почувствовал клыки животного, впивающиеся в икру…
« Только не сдаваться! Если ты упадешь, он тебя разорвет!»Неистово тряхнул ногой, чтобы и избавиться от собаки, — тщетно: мощная челюсть сжимала ахиллово сухожилие. «Этот монстр сейчас откусит мне ногу!»Натан сопротивлялся изо всех сил, и нес наконец ослабил хватку. С большим трудом адвокат вскарабкался на крышу. «Вот черт!..»Присел на минуту перевести дух, лицо исказилось от боли. Низ брюк порван на ленты. Приподняв штанину, Натан увидел глубокую рану, которая сильно кровоточила. Скверно, но он займется этим позже, а пока придется обойтись повязкой из носового платка. Все равно назад пути нет: дог, опираясь на мускулистые ноги, сидит не спуская с него глаз, с челюсти стекают кровавые слюни. «Жаль тебя разочаровывать, дружище, но я несъедобный. Надеюсь, ты не заразил меня бешенством».
Несмотря на рану, Натан без особых усилий забрался на один из маленьких балконов. Надежды его оправдались: Гудрич не запирал на задвижку окна. Он поднял раму и оказался в доме. « Добро пожаловать в мир беззакония! Если тебя схватят, можешь попрощаться с лицензией адвоката».Воображение уже рисовало заголовки в «Нэшнл лойер»: «Известный адвокат „Марбл и Марч“ приговорен к пяти годам тюремного заключения за кражу со взломом!».
Так или иначе, а он внутри. Гудрич оставил большинство окон незанавешенными, но из-за пасмурной погоды дом был погружен в полумрак. Пес лаял, не унимаясь. «Да этот дурень всполошит весь квартал!»— встревожился Натан. Нужно быть осторожным и действовать быстро.
Из передней по коридору Натан прошел мимо двух комнат и попал в кабинет — просторный, большой; паркетный пол из светлого дуба. Количество полок, набитых папками, аудио- и видеокассетами, дискетами и дисками, впечатляло.
Натан быстро просмотрел некоторые бумаги: видимо. Гудрич хранил медицинские карты всех пациентов, которыми когда-либо занимался.
«Что же, это обычная практика», — подумал адвокат. Документы были расставлены согласно медицинским учреждениям, где работал доктор, по датам — с 1968 года и по сей день.
Натан стал нетерпеливо перебирать папки: Бостонская педиатрическая больница; Нью-йоркская пресвитерианская больница; Детский медицинский центр в Вашингтоне… Наконец добрался до 1972 года; в тот год Гудрич заканчивал стажировку в хирургическом отделении одной из столичных больниц, ему было двадцать семь лет. Среди документов, относившихся к 1972 году, Натан обнаружил небольшую тетрадку в коричневой обложке; на ней — надпись:
«Бортовой журнал.
Диспансер Нантакета.
12-25 сент. 1972»
Подозрения,
19 сентября 1972 года
Волнующий случай произошел сегодня в диспансере.
Во второй половине дня нам привезли мальчика восьми лет в состоянии клинической смерти. По словам прохожих, которые вытащили его из озера, мальчик уже не дышал, когда они прибежали на крики о помощи какой-то девочки.
Мы сделали электрошок, но безрезультатно. Несмотря на это, я продолжал изо всех сил массировать грудную клетку, а санитарка в это время наполняла ее кислородом. Против всех ожиданий, нам удалось реанимировать ребенка. Он жив, но находится в коме.
Правильно ли мы сделали, что вытащили его? Не уверен, потому что, даже если ребенок придет в себя, его мозг слишком долго находился без кислорода и, к сожалению, может быть сильно поврежден. Остается только надеяться, что нарушения не окажутся непоправимыми.
Натан был потрясен. Воспоминания, которые он бессознательно оттеснял, беспорядочно нахлынули на него. Он продолжал читать; сердце сильно стучало, руки дрожали.
20 сентября 1972 года
Мальчик пришел в себя рано утром, о чем меня сразу же предупредили. Я внимательно осмотрел его и, признаю, был поражен: он, конечно, очень слаб, но может шевелить конечностями и понимает все наши вопросы. Его зовут Натан Дель Амико.
Это скромный и замкнутый ребенок, но он кажется очень умным мальчиком. Мне удалось перекинуться с ним несколькими словами. Чтобы развлечь его, я установил в его комнате электрофон и дал ему диск Леннона. Кажется, ему нравится.
Перед обедом пришла его мать, итальянка; она работает прислугой в доме Джеффри Векслера, бизнесмена из Бостона; у него на острове дом. Она очень волновалась за сына, и я пытался успокоить ее. Сказал, что мальчик очень крепкий и что он молодец. Но она плохо говорит по-английски и, конечно, не поняла и половины из того, что я сказал.
Его маленькая подружка пришла после обеда — это дочь Векслеров. Она была так встревожена, что я разрешил ей зайти к мальчику на минуту. Мэллори выглядит очень взрослой для своих лет и, по-моему, очень любит его. К тому же она обязана ему жизнью. Если бы не он, она бы утонула.
21 сентября 1972 года
Наверное, вчера я был слишком оптимистичен. Сегодня утром долго расспрашивал Натана: его речь бессвязна. И я думаю, не последствия ли это несчастного случая. С другой стороны, ребенок симпатичный, у него богатый словарный запас и он хорошо выражает мысли для своего возраста. Я записал наш разговор на магнитофон. Не знаю, что и думать.
Запись… Должен же он ее услышать! Натан подошел к другой полке, с картонными коробками, полными кассет, и с таким рвением принялся рыться в них, что перевернул добрую половину. Наконец нашел кассету с пометкой: «21.09.72». На столе обнаружил возле компьютера магнитофон; вставил кассету и через несколько секунд услышал голоса из прошлого.
Гудрич заговорил первым, стараясь казаться веселым:
«Привет, чемпион!» — «Здравствуйте».
Натан совсем забыл, как звучал его голос в детстве.
«Хорошо спал?» — «Да».
На заднем плане послышался шум каталки — Гудрич, должно быть, собирался его обследовать. Он задал несколько обычных вопросов о самочувствии, потом спросил: «Ты помнишь о том, что произошло?» — «Вы говорите о несчастном случае?» — «Да, расскажи мне».
Мальчик молчал, и Гудрич повторил просьбу: «Расскажи мне, хорошо?»
После паузы Натан услышал:
«Я знаю, что был мертв». — «Что?» — «Я знаю, что был мертв». — «Почему ты так думаешь?» — «Потому что вы так сказали». — «Я тебя не понимаю». — «Когда меня привезли на носилках, вы сказали, что я мертв». — «Гм… я не говорил этого, а даже если говорил, ты не мог меня слышать». — «Нет, я слышал, я был снаружи своего тела и смотрел на вас». — «Что ты такое говоришь?» — «Вы громко прокричали слова, которые я не понял». — «Понимаешь…»