Последнее испытание

Мэрфи Уоррен

— Дай-то Бог...

И тут с Чиуном произошло нечто странное. Он широко, во весь рот, зевнул. Через минуту зевнул и ученик. Чиун зевнул еще раз. И еще.

* * *

А затем Римо уснул.

* * *

Во сне он снова оказался в пустыне. Перед ним вырос грустный человечек в просторном одеянии из шелка нежных пастельных тонов. Одежда времен династии Ю.

— Кто ты? — устало поинтересовался Римо.

— Я — это ты.

— Что-то не припоминаю,

чтоб мастер Чиун упоминал о мастере Ю.

— Но мое имя вовсе не Ю. Мое имя Лу.

— Лу? Ах да, конечно! Чиун считает, что в одной из прошлых жизней я был Лу.

— Вот я и говорю, что это ты.

— Странно... Мы с тобой ничуть не похожи.

— Плоть у нас разная, а сущность одна.

— Неужели? Тогда, если ты — это я, а я — ты, то как же мы с тобой разговариваем?

— Но ведь это сон, — ответил мастер Лу.

— Ах да, конечно... И что же, придется сразиться и с тобой тоже?

— Человек не может сражаться сам с собой. Потому как в этом случае не будет победителя. Будут только побежденные. Двое.

— Надо запомнить.

— Я тебе вот что скажу: плоть у нас разная, сущность одна. И в твоих жилах течет моя кровь.

— Разве такое возможно? Ведь ты кореец, а я американец.

— Твои предки не были американцами.

— Ну, уж во всяком случае, корейцами они тоже не были, — отозвался Римо.

Но мастер Лу лишь еле заметно улыбнулся, и лицо его стало таять. Последнее, что увидел Римо, — его глаза. Они показались ему знакомыми.

Впрочем, вскоре и глаза растворились в пустоте.

* * *

Проснувшись, Римо обнаружил себя сидящим на заднем сиденье форда «Бронко». Путь машине преградила ледяная гора. Солнечный свет едва просачивался сквозь белесые тучи. Было очень холодно. Дул ровный и сильный ветер.

— Какого дьявола? — ругнулся Римо и распахнул дверцу. Он коснулся воды и тут же отдернул ногу — вода просто ледяная! Он глянул вниз. Мало того, что жутко холодная, — какая-то серая, да еще и вся из ледяного крошева.

Сама ледяная гора потихоньку двигалась на юг.

— Черт побери, Чиун! Где ты?

Римо растерянно завертел головой. В салоне никого, на заднем сиденье — только смятые шерстяные одеяла. Мотор давно заглох и остыл.

Римо обозрел линию горизонта. На севере все затянуто сплошной пеленой тумана, оттуда тянуло снегом. С южной стороны, похоже, открытая вода.

Опустившись на колени у подножия плывущего айсберга, Римо потрогал воду и тут же отдернул руку. Палец тотчас покрылся тонкой корочкой льда.

Посасывая замерзший палец, бедолага вернулся к машине, сел за руль и тут только обнаружил, что ключа зажигания нет.

Улицы Ньюарка, где вырос Римо, научили его многому. Вспомнив одну из старых уловок, он соединил концы проводов,

и мотор заработал. В кабине быстро потеплело, но едва лишь Римо расслабился, как мотор заглох — без всякой на то видимой причины.

И сколько ни бился бедняга, завести его снова никак не удавалось.

Шевеля ледяными щупальцами, в салон форда вползал холод. И тогда Римо с головы до пят задрожал мелкой судорожной дрожью. Он хорошо усвоил этот прием, при необходимости позволяющий быстро согреться.

Правда, мастер Синанджу советовал ему не злоупотреблять этим, ибо человек лишь понапрасну расходует энергию. Но положение, похоже, безвыходное. Ничего, когда надоест, он воспользуется традиционной для мастеров Синанджу техникой согревания. Надо вообразить, что ты видишь огонь — огромный костер, — и убедить себя в том, что он вполне реален.

Всерьез Римо беспокоило лишь одно: зачем Чиуну понадобилось подвергать его такому испытанию? Прогулка по критскому лабиринту теперь воспринималась детской забавой.

Было уже далеко за полночь, когда в борьбе за выживание Римо перешел к стадии воображения огня. Методика сработала. Сразу же стало теплее, даже несмотря на то что ветровое стекло машины сотрясалось от порывов ледяного ветра. Из-за намерзшего на стекле льда он не видел, куда движется айсберг, хотя при свете северного сияния даже в полночь можно было различить дорогу и предметы.

Римо ничуть не удивился, когда айсберг с треском во что-то врезался и машину здорово тряхнуло.

Он не торопясь опустил боковое стекло и увидел, что его льдина налетела на другую.

— Возможно, мне повезло, — пробормотал он.

И вышел из машины. Холод пробрал его до самых костей.

Римо приблизился ко второму айсбергу. Напрасно он надеялся: края льдин дрожали и терлись друг о друга; значит, льдину прибило не к земле.

Итак, сцепились два айсберга, но они отнюдь не стали одним целым. Чтобы не потерять свое единственное прибежище — машину, Римо вернулся, сел за руль и снял форд с ручного тормоза.

Машина легко скатилась под уклон на вторую льдину.

Римо поспешил ее обследовать. Плоская, длиной примерно в сотню ярдов, она, похоже, собирается встать вертикально. К небу, на котором теперь сияли звезды, вздымался покрытый шапкой снега ледяной пик. Вершина его тонула в тумане из мельчайших ледяных кристаллов.

«Я на самом настоящем чертовом айсберге», — подумал Римо.

И принялся судорожно вспоминать все, что ему о них известно. Айсберги часто отрываются от толщи арктического льда и плывут на юг. Впрочем, на «путешествие» порой уходят годы. Не слишком утешительная мысль... С другой стороны, к югу от полярных широт они начинают таять и постепенно исчезают. Совсем неприятная перспектива.