Последнее испытание

Мэрфи Уоррен

Римо заглянул в образовавшийся проем.

Оттуда на него уставились три пары угольных глаз на черных мордашках. Смазливые мордашки и огромные, миндалевидные, весьма экзотические очи.

Причем исключительно до того момента, пока они не разглядели незнакомое белое лицо. Тут глаза вмиг округлились от изумления и страха.

И тотчас сверкнули очереди трех автоматов Калашникова.

Глава 12

Пули в белого незнакомца летели сразу из трех

стволов. Они рикошетом отлетали от стен и стальной дверцы сейфа, вонзались в деревянные планки. Их свист сопровождался диким визгом трех молодых африканок.

— Где он, этот белый? — спросила Персефона, всматриваясь в клубы пыли и пороховой гари.

— Не знаю, — ответила Эвридика и сменила кассету в плейере.

— А может, мы его так распотрошили, что от него остались лишь крохотные кусочки белого мяса? — предположила Омфала.

Но, выбравшись из убежища, девушки увидели, что в том месте, где минуту назад стоял белый, нет ни единой капельки крови.

— Промахнулись! — сердито прошипела Эвридика.

— Как мы могли промахнуться? Это же настоящие русские Калашниковы, не какое-то там китайское пулеметное дерьмо!

— Автоматное, глупенькая, — поправила ее Персефона.

Шорох, донесшийся из глубины сейфа, заставил их вздрогнуть.

Белый тут, в хранилище! Он спокойно вскрывал стоявшие здесь ящики с яблоками. И что самое удивительное, делал это необычайно легко, несмотря на то, что они были заколочены с помощью специального пневматического молотка десятидюймовыми гвоздями.

Гвозди скрежетали и постанывали, издавая, по всей видимости, те же звуки, что и мятежники во время пыток. И на милых личиках трех сестер непроизвольно возникли мечтательные улыбки.

Первой опомнилась Персефона:

— Отойди от отцовских ящиков, живо!

— Так это он запер вас в сейфе? — спросил белый, и не думая прекращать свое занятие.

— Oui [20] . И мы поклялись защитить его даже ценой своих жизней.

— Что-то маловато еды он вам оставил, — взвесил белый на ладони банку смеси.

— Отойди! Иначе разнесем тебя на мелкие кусочки. В самый раз для консервов из белого мяса! — крикнула Омфала.

— Вроде ты уже пыталась. Или нет?

20

Да (фр.).

— Oui. Но тогда почему ты не умер?

— Время не пришло.

— Тебя защищает Шанго, да? — спросила Эвридика.

— А кто он такой? — осведомился белый, прочитав наклейку на банке с болгарской кабачковой икрой и брезгливо сморщив нос.

— Шанго — наш бог. После отца он самый главный, тот, кто дал нам жизнь.

— Полагаю, и отобрать ее он может также в любой момент, когда ему только заблагорассудится. Верно? — равнодушно заметил

белый.

Персефона взорвалась.

— Как смеешь?!.

— Да, припасов у вас тут недели на три, не больше...

— Не твое дело, черт побери! Ты, вонючий белый цыпленок!

— Может, и не мое. А вот вам следовало бы задуматься, хватит ли их до 1999 года.

— Чего это он там лепечет? — легонько подтолкнула Омфалу Эвридика.

— Oui, что ты хочешь этим сказать? — спросила Персефона белого, который стоял в опасной близости от ящиков с золотом.

— Посмотрите сами, на какое время поставлены часы сейфа.

— Ступай, посмотри, — бросила Персефона Эвридике.

— Ступай, посмотри, — приказала та в свою очередь Омфале.

— Почему я, если Персефона приказывала тебе? — проворчала Омфала.

— Да потому, что ты младшая, — фыркнула Эвридика.

— Когда-нибудь я буду старше вас обеих, вот тогда и посмотрим, кто здесь главный. Не для того меня назвали в честь греческой богини, чтоб помыкать мной, как какой-то рабыней!

Омфала взглянула на стеклянный щиток, за которым мелькали цифры. Счетчик уже отсчитал примерно сутки, но, судя по индикатору, до открытия сейфа было еще очень далеко.

— Там вроде бы стоит 1999... — пробормотала она.

— Ложь! — взвизгнула Персефона.

— Иди, посмотри сама.

Сестра приблизилась.

— Это ты переставил! — указала она на белого.

— Если бы я мог, — возразил он, — то уж наверняка сделал бы это так, чтобы не пришлось ломать дверь.

— Резонно, — прошептала Омфала.

Обе сестры с ней согласились. И только тут до них, что называется, дошло.

— Ты спас нам жизнь? — воскликнула Персефона.

— Всегда рад помочь. Так где тут золото?

— Оно принадлежит отцу. Не смей его трогать!

— Отцу, который запер родных дочерей, чтоб они умерли тут в подвале, мучительной голодной смертью.

— Oui...

— Тогда не вижу причин быть ему чем-то обязанным. — Белый открыл очередной ящик. — А знаете, у вас тут полно яблок.

— Да, обыкновенные ящики с яблоками, — кивнула Персефона.

— Мы любим яблоки, — добавила Эвридика.

— Oui, — подтвердила Омфала. — Очень экзотический фрукт.

Белый выудил из ящика большое красное яблоко.

— И все в воске, — заметил он.

— В воске они лучше сохраняются, — пояснила Эвридика. — Не портятся даже в самую сильную жару.

— Oui, — кивнула Персефона. — Яблоки, они же такие нежные...

Белый подбросил яблоко и взвесил на ладони.

— И очень тяжелые, — продолжил он.

— Такие вот волшебные яблоки. Их отобрали специально, чтобы мы питались ими много недель.

— До самого 1999 года?

Сестрицы небрежно отмахнулись. Стволы автоматов Калашникова так и заходили у них в руках.