Последнее испытание
Шрифт:
Вот она! Полосатая красно-черная коралловая змея.
Римо сунул руку в заросли, и змея, сделав молниеносный выпад, попыталась его укусить. Но клыки, наполненные ядом, вонзились в пустоту. Человек вовремя отдернул руку и тотчас ухватил змею чуть ниже головы. Шипя и извиваясь, она обвилась вокруг его руки, но он, зажав ее что было сил, продолжал охоту.
Рогатая гремучка, что неспешно ползла по склону дюны, почувствовала приближение Римо и попыталась удрать. Тот схватил-таки ее за голову
И еще в нем шевельнулось леденящее душу предчувствие, что, придя, он найдет отца мертвым.
Санни Джой Ром то приходил в себя, то вновь проваливался в забытье. Мастер Синанджу тем временем, выбрав кораллового аспида, выдоил его над небольшой глиняной плошкой, которую сам выдолбил из куска песчаника. Зубы беспомощно барахтающейся змеи впивались в края плошки, из них сочились прозрачные желтоватые капли яда. Продолжалась процедура, наверное, с минуту, но Римо она казалась вечностью.
Кореец добавил в плошку воды, взял два прутика, потер между ладонями, и вскоре появился дымок.
И вот уже яд кипит в плошке на маленьком огне.
— Поможет? — встревоженно спросил ученик.
— Хорошо бы добавить корень женьшеня, — деловито заметил Чиун.
— Но разве добудешь в пустыне женьшень! — с горечью воскликнул Римо.
Чиун поднял на него глаза.
— Ты должен быть готов к любому обороту событий.
— Легко тебе говорить! Ведь он не твой отец.
В этот момент Санни Джой снова приоткрыл глаза. И увидел Чиуна.
— Эй, вождь!.. Как поживаешь?
— Неплохо, брат. А ты?
— Мое время подошло к концу.
— Не стоит об этом.
Санни Джой перевел взгляд на Римо.
— А я думал, ты мне снишься... Ведь старик говорил, что ты погиб во время парашютного десанта.
— А мне говорил, что ты погиб.
— Как это понимать, приятель? — спросил Санни Джой Чиуна.
— Так было надо, — ответил кореец, не отрывая глаз от кипящей в плошке жидкости.
Римо выдержал паузу, затем, нервно сглотнув, произнес:
— Я не тот, за кого ты меня принимаешь.
— Нет? А кто же тогда?
Римо извлек из бумажника сложенный вчетверо листок с наброском. Развернул и поднес портрет матери к сузившимся от боли глазам Санни Джоя.
— Узнаешь?
Глаза Санни Джоя внезапно ожили, он так и впился взглядом в рисунок.
— Откуда это у тебя?
— Портрет сделали в полиции.
— Да?
— Это моя мать.
Римо затаил дыхание в ожидании ответа.
Санни Джой Ром откинул голову и сильно закашлялся.
— Как
— Римо.
— Что-то очень знакомое...
— Монахини, вырастившие меня, сказали, что к корзине, в которой меня нашли, была приколота записка с именем Римо Уильямс.
Санни Джой не ответил. Римо по-прежнему ждал, затаив дыхание. Но Санни Джой так и не произнес ни слова. Послышался голос Чиуна:
— Все готово.
Мастер Синанджу приподнял голову отца, и Римо с ужасом отметил, что глаза его закрыты.
— Не бойся, он еще жив, — успокоил ученика Чиун.
Он подержал плошку с дымящейся жидкостью перед носом и полуоткрытым ртом Санни Джоя. Тот вздрогнул и закашлялся. Чиун поднес плошку еще ближе.
— Это только подготовка.
Когда жидкость остыла, Чиун медленно и осторожно стал вливать ее в рот Санни Джоя, стимулируя глотательный рефлекс легкими поглаживаниями по горлу.
«А он здорово постарел за то время, что мы не виделись, — подумал Римо, вглядываясь в лицо больного. — И похудел. Словно некая злая сила истончила его прежде такие крепкие мышцы».
Когда плошка опустела, Чиун осторожно опустил голову больного на известняковый камень, служивший ему подушкой. Санни Джой так и не открыл глаз.
— Ну, что скажешь, папочка? — сдавленным от волнения голосом спросил Римо.
— Я тебе не отец, — сухо отозвался Чиун. Затем, после паузы, уже мягче добавил: — К рассвету будет видно.
— А мы больше ничего не можем сделать?
— Была бы у нас косточка дракона, сварили бы полезный супчик.
Римо даже в лице изменился.
— Йонг подарил мне косточку дракона.
— И что ты с ней сделал?
— Сунул в карман. Но ведь это лишь сон... — Римо чуть не подпрыгнул от радости, нащупав в кармане осколок кости. — Это ты мне подбросил, да?
Но мастер Синанджу не удостоил его ответом. И принялся дробить кость в порошок и ссыпать его в плошку из известняка.
— Не пойму, слышал он меня или нет, — Дрогнувшим голосом произнес Римо.
— Слышал.
— Вряд ли. Он не слышал, как я назвал свое имя. И наверняка не понял, кто я.
— Он знает. Отец всегда знает...
Наконец последняя горстка порошка упала в плошку. Чиун поднялся на ноги, подошел к мумии, укутанной в поблекший желтый шелк, и почтительно поклонился.
— Я привез тебе привет из Дома Синанджу, о, славный предок!
Подошел Римо.
— Это ведь Коджонг, верно?
— Давай убедимся.
С этими словами мастер Синанджу извлек из рукава кимоно свой странный маленький гонг. Ударил в него молоточком. Высокая звенящая нота заполнила все пространство, а мумия неожиданно ответила ей в унисон.