Последний элемент
Шрифт:
— Этот аппарат позволяет усиливать психическую энергию? — спрашивает заинтригованный Виктор.
— Ты быстро учишься.
Стало быть… — голос Виктора от волнения прерывается, — вы можете управлять людьми?
— Да, хотя и с большим трудом. Для этого необходимо установить визуальный контакт. Кроме того, человек помнит о случившемся. А мы не можем так рисковать.
— Вот почему вы убили японского учителя единоборств, укравшего в Осаке мозг Эйнштейна!
Хозяина, похоже, позабавила внезапная вспышка гнева
— Да ладно тебе, Виктор! Смотри на вещи проще! Ты сильная натура, иначе не оказался бы здесь и не получил доступа к нашим секретам. Скажи на милость, что значит чья-то жизнь по сравнению с бесконечными чудесами, которые я тебе покажу? — Нострадамус воздевает руки и равнодушно пожимает плечами.
Боско ужасается, но сейчас даже чувство ужаса отходит на второй план: настолько потрясают его откровения человека, который по законам природы должен был бы умереть еще четыреста лет назад.
— Выходит, ты просто прикидывался добреньким Гриффитом? На самом деле тебя не волнуют ни обездоленные, ни дети, которые благодаря тебе учатся в школах?
Нострадамус усмехается с таким чудовищно равнодушным видом, как будто он давно ожидал подобного вопроса и ему, в сущности, глубоко плевать на свою деятельность, за которую ему дали Нобелевскую премию.
— Это прекрасный способ выявить ребятишек, из которых потом можно сделать алхимиков. Нужно думать о будущем. И потом, ты прав, это великолепная маска. Видишь, мы не такие плохие, как тебе казалось. А к Джулии я отношусь с искренней симпатией.
— Ага, и при этом она чисто случайно третий человек в мире по уровню интеллекта! Не правда ли? Послушай, у тебя что, нет никаких моральных принципов?
Моральных принципов? Мне плевать на мораль! Разве у природы есть моральные принципы? А человек совсем недавно слез с дерева. Разве в природе есть другие законы, кроме закона выживания? Что такое мораль по сравнению с Наукой? Я говорю о Науке с большой буквы! Я тебе скажу, что такое мораль. Это нечто смешное и покорное моде, жалкая чепуха, выдуманная ограниченными людьми; она не оставляет следа ни в истории цивилизаций, ни во времени. Мораль меняется в зависимости от эпохи; то, что в одних культурах считалось злом, в других может стать добродетелью… То ли дело Наука! Потребность узнавать, открывать, заходить за грани неистребима. Она сильна. Вечна. Это нечто неописуемое, но оно побуждает ученого, который стал настоящим алхимиком, посвящать всю свою жизнь разгадке тайн Вселенной.
Я уверен, что ты меня поймешь. Ты похож на меня. Ты прирожденный алхимик. В поисках истины ты обшарил полмира, прошел все испытания, узнал историю тебе подобных и развития Науки. Теперь я предлагаю тебе истину на блюдечке. Ты узнаешь то, что так долго искал. Оно здесь, в этой лаборатории. Узнаешь ты и свою дальнейшую судьбу. Я открою перед тобой перспективы, о которых ты и мечтать не смел. Но
Боско и рта не успевает раскрыть, как Нострадамус уже вводит его в зал, где стоит множество странных приборов. Профессор никогда еще таких не видел.
Заметив, что на лице спутника написано изумление, верховный жрец осведомляется:
— Теперь ты понимаешь, кто мы такие? Понимаешь, что мы избранные? Видишь этот аппарат?
Боско разглядывает черный непрозрачный цилиндр размером с вытянутую руку. Он сделан из материала, похожего на стекло, и вставлен в паз, расположенный в центре крышки некоего другого объекта, от которого отходит белая тоненькая прозрачная трубочка той же длины, что и цилиндр.
— Что-то я не вижу никакой кнопки.
— Надо просто нажать в нужных местах, — говорит Нострадамус с улыбкой: дескать, что с вас взять, с непосвященных.
Профессор чувствует себя первоклассником в первый день учебы.
— А для чего этот агрегат? — интересуется он.
— Насколько тебе известно, луч лазера движется в пространстве по прямой, — начинает объяснять Нострадамус.
Боско кивает.
— Так вот, этот аппарат может искривить лазерный луч под углом 90 градусов в любом необходимом направлении.
— Вот, значит, как вы вырезали смальтовые мозаики в музее Пеллы в Македонии!
— Да-да, именно так.
Жрец подходит к другому странному агрегату, стоящему справа. Боско не может оправиться от изумления.
Второй прибор очень похож на первый, с той только разницей, что к нему присоединен прямоугольный ящик, с виду тоже как бы стеклянный, но не белый, а сероватый.
— Что на сей счет скажет гениальный Виктор Боско? — театрально вопрошает Нострадамус.
— Два цилиндра неотличимы от тех, что в первом приборе. Из чего можно заключить, что это тоже лазер. Но какова функция аппарата, к которому они присоединены, ума не приложу. Не сомневаюсь, что ты меня удивишь.
— Перед тобой дезинтегратор молекул. Я воплотил в жизнь то, что в твоем мире существует лишь в фантастических фильмах. Впрочем, если разобраться, название неподходящее, ведь прибор не только дезинтегрирует, но и воссоздает любой объект. Очень полезная штуковина.
— С его помощью вы украли палец Галилея?
— Совершенно верно. Сперва мы навели лазер на стеклянную витрину и проделали два отверстия: одно в окне Музея истории науки, а второе в стекле, под которым лежал палец. Но этот лазер необычный. Этот пепельно-серый ящик представляет собой мощный портативный компьютер, который может сохранить информацию о положении всех атомов распавшегося объекта. И если вновь навести лазер на то же самое место, объект можно реконструировать.
— Невероятно! Но это все равно не объясняет, как вы проникли в дырку, не разбив стекла и не взбудоражив охрану.