Последний элемент
Шрифт:
— Да, я помню показания местных моряков и никогда не забуду жуткую полицейскую каталажку, из которой ты нас вызволил. Если бы мы оставались в тюрьме, тебе от нас не было бы никакого проку, не так ли? Зачем я тебе нужен?
— Всему свое время, ученик. История алхимиков насчитывает почти пятьсот лет. Мы от природы люди терпеливые.
— У меня нет столько времени в запасе.
— Ты себя недооцениваешь.
— Понимаешь, о чем я говорю? Речь идет об изобретениях, которые меняют твои привычные представления о науке. Если мир когда-нибудь о них узнает, он совершенно изменится. Я
— Наверное, это можно сравнить с поисками философского камня, которые так занимали средневековых алхимиков. Верно? Когда добьешься того, чего добился ты, превращение свинца в золото кажется детской игрой. Но ведь для перемещения объектов в пространстве требуется невероятное количество энергии. — Мысль Боско работает с неимоверной быстротой. — Люди не владеют технологиями, которые позволяли бы это делать.
— Ты прав, но алхимики — сверхлюди. Тебе известно, что вакуум не пустой?
Боско вспоминает теорию, о которой говорит Нострадамус. В современной науке ее считают гипотезой.
В вакууме постоянно аннигилируются частицы и античастицы, это бесконечная пляска частиц. Чистая поэзия, Виктор. В результате высвобождается огромное количество энергии, которая проходит мимо нас… Но если иметь соответствующую аппаратуру, эту энергию можно использовать в своих целях. Таким образом, создаются приборы, которые не потребляют много энергии, но могут творить настоящие чудеса. Вдобавок, как ты знаешь, энергия прямо пропорциональна массе. — Нострадамус снова улыбнулся. — Формула дружищи Эйнштейна теперь так же известна, как бренд «Кока-кола». Если получить мгновенно высокую концентрацию массы в очень малом объеме, можно схлопнуть пространство и время. Создать что-то наподобие крохотной черной дыры.
— Это неподтвержденная гипотеза.
— Пока неподтвержденная. Но ты ведь согласен, что черная дыра — это большое количество массы, сконцентрированной в малом пространстве? Черные дыры так воздействуют па гравитацию, что время и пространство выворачиваются наизнанку. Алхимические технологии позволяют создавать крохотные черные дыры, которые возникают и исчезают в считанные доли секунды. Это позволяет сделать две вещи. Во-первых, мы можем использовать огромную энергию черных дыр. А во-вторых, если они продержатся достаточное количество времени, мы сможем схлопнуть пространство и время. Иными словами, сможем манипулировать временем и силой земного тяготения как нам будет нужно. Конечно, с некоторыми ограничениями. Но в любом случае ты о таком не смел даже мечтать.
Нострадамус открывает секреты науки, которые человечество не узнает еще очень много лет. А он предлагает их сейчас.
Однако есть и другие тайны…
И Боско, похоже, забывает, что он пробрался сюда совсем с другой целью: разгадать «Загадку Галилея».
ГЛАВА 43
Нострадамус и Боско только что вошли в большой круглый зал. В центре зала стоят тринадцать кресел, из которых свободны лишь два. Одно наверняка предназначено для верховного жреца, а второе, судя по всему, — для Боско. Если он останется жив.
Перед каждым креслом труба. Она как бы вырастает из пола и заканчивается двумя окулярами, похожими на окуляры микроскопа.
Половина зала заставлена аппаратурой и экранами, о предназначении которых Боско не осмеливается даже подумать.
За экраном из толстого стекла находится маленький стеклянный цилиндр, в который налита жидкость кремового цвета, очень похожая на молоко. Цилиндр поддерживается двумя механическими рычагами; он окружен какими-то трубками. Вероятно, это линзы и лазерная аппаратура. Алхимики выжидающе замерли. Все сидят на своих местах, украдкой наблюдая за происходящим, и почтительно молчат.
Как оркестр, которому не терпится сыграть музыкальный шедевр под руководством дирижера.
Профессор Боско чувствует волнение членов тайного общества.
— Настал долгожданный момент! — восклицает их предводитель.
И пристально смотрит на Боско. Лицо Нострадамуса на несколько мгновений омрачается. Словно на него неожиданно свалился груз прожитых лет.
— Сын мой, — по-отечески обращается он к Виктору, — я хочу, чтобы ты знал: это самый счастливый момент в моей долгой жизни. Но даже сейчас моя радость не совершенна. Счастье часто сопровождается грустью. Поэтому нам снятся сны, поэтому я предлагаю тебе узнать главную тайну Вселенной. Я хочу, чтобы та узнал тайну, возникшую из глубины человеческих снов. Эта тайна привела нас к тому состоянию, в каком мы сейчас находимся. И к тому, что ожидает нас в будущем. Человек похож на свои сны, а не сны на человека. Чувствуешь разницу?
Боско не понимает своего любезного собеседника.
— Порой люди похожи не на сны, а на кошмары, — презрительно замечает Виктор.
— Тот, кто так говорит, не чувствует красоты кошмаров, ведь их тоже создал человек.
Но что, например, хорошего в атомной бомбе? — саркастически спрашивает Боско.
— Корректнее спросить, что хорошего было бы в атомной бомбе, если бы она попала в руки немецких фашистов. Поэтому мои четверостишия служат людям постоянным предупреждением. Это призыв к человечеству, чтобы оно было бдительным.
— Ты хочешь сказать, что алхимики помешали нацистам создать атомную бомбу?
— За последние пять веков почти все важные события в истории человечества не обошлись без нашего вмешательства. Но не будем больше о прошлом. Сегодня нам предстоит совершить самое важное, самое чудесное открытие в истории науки.
В душе Боско нарастает тревога, но одновременно растет и восхищение верховным жрецом. Правда, Виктор старается его подавить.
И все же безотчетная симпатия к противнику проторила дорожку в его мозгу. Неужели Нострадамусу удается манипулировать его сознанием, заглушая голос разума?
Профессор не знает.
Не знает он и сколько времени еще продержится. Но знать это необходимо. Он должен понять, почему погибло столько людей и стоила ли игра свеч. Хотя ничто, никакие самые великие цели не могут оправдать столько смертей.
Виктор в смятении.
Сейчас ему как никогда необходимо разгадать «Загадку Галилея».
Все в зале понимают, что настал решительный момент.
Даже Боско, хотя ему неведомо, что затевается.
— Хорошо, если бы ты объяснил мне, для чего все эти похищения, убийства, что значат все эти тайны.