Последний клиент

Измайлов Константин

— Вот именно. А что касается Веттеншапена, то, я думаю, здесь появился некто, имеющий самую полную информацию о наших мероприятиях. И о перемещениях в том числе. Ведь недаром какие-то суки пытались пустить кровушку нашему Колюше. Да и история с автомобилем… Думал на свою даму, а она так, дешевка из провинции, неспособная поддержать беседу без орфографических ошибок.

— Тогда какой-нибудь неуправляемый дольщик? Может, Крокин с привязи сорвался?

— Даже если бы сорвался, то искать бы его пришлось где-то в районе Огненной земли… А сейчас, думаю, наш Крокин напяливает ночной колпак на свой кудрявый черепок и вязаные носки на плоскостопые ласты, теша себя надеждой, что этой ночью ему привидится мадам Маркова в безобразном и, по сути, обнаженном виде…

— Безобразном! Скажешь тоже! — Андрюха был тонким ценителем женской красоты.

— Этот

прием я использовал для пластичности, поэтичности фразы, гидроцефалы фиговы. А что до Марковой — не скрою, девка — просто финиш! Жаль, что такая стерва… Хотя… — Кирилл устало вздохнул. — Что-то должно быть в человеке, какая-то перчинка… А такая девица кого угодно доведет до непроизвольного семяизвержения… — закончил он, мгновение помолчав.

Чучело по имени Николай весело захрюкало. Чего у него не отнять — так его феноменальной памяти, благодаря которой он умудряется цитировать Кирилла, и обязательно не к месту и невпопад. А краснеть, если можно так определить легкое смущение, приходится его командиру.

Между тем в офисе на Тверской тоже не дремали — Алан, в силу некоторой удаленности от театра военных действий, не находил себе места. Он, разумеется, доверял квалификации мсье Франса, но до определенной степени. Что касается непредсказуемых последствий предпринимаемых его коллегой действий, то пока Алан старался о них не думать. Уокеру же, как могло показаться окружающим его подчиненным, было все нипочем. Но это на первый, невооруженный взгляд. Он, как уже отмечалось, слыл и был человеком опытным, старательно избегавшим при перемещении в пространстве острых углов, а значит, и осторожным. На всякий непредвиденный случай у него имелось свое, годами проверенное средство — стараться не доводить ситуацию до крайности и пресекать все попытки безрассудной активности, исходящие от своих подчиненных. Если же по каким-то причинам это ему не удавалось, то мистер Уокер применял давненько выработанный и безотказно срабатывающий блок самозащиты — все указания, получаемые от прямого руководства его подчиненными, он ни с кем не обсуждал и не редактировал. А значит, и не нес никакой ответственности за ожидаемый результат. Хотя, по секрету от своего секретаря, по собственной закрытой линии он неоднократно связывался с Лондоном. Не с самым верхом, нет. С чиновниками среднего звена, которым подобное проявление внимания было лестно и необременительно. Именно с ними уважаемый мистер Уокер и обсуждал некоторые вопросы по интересующей его проблеме. Так, от одного из лондонских клерков мистер Уокер получил известие о том, что некто в Амстердаме на днях вышел на одно из доверенных лиц «Де Бирс» с предложением взять в обработку ввезенные из России камни. И камни, по слухам, были розановскими. В принципе, по мнению мистера Уокера, на этом можно было бы и закончить всю эту мышиную возню с Марковой, Крокиным и прочими замешанными в алмазной эпопее лицами. Если интересы всех участников будут соблюдены, то нечего и опасаться шантажа со стороны участников этой затянувшейся аферы. А в том, что количество трупов, образующихся в результате неуемной активности Кемпбелла, прямо пропорционально возможным неприятностям, — в этом мистер Уокер не сомневался. И главный менеджер решился переговорить с непосредственно заинтересованными в быстром разрешении конфликта лицами. А именно с небожителями, чьи голоса, раздававшиеся из телефонной трубки, приводили мистера Уокера к ощущению сопричастности к столь значительным в мировом масштабе процессам.

— Я по поводу некоторых наших затруднений, сэр…

— Очередные неприятности, Уокер?

— Нет, сэр… Извините меня за навязчивость, но буквально несколько минут назад мне пришла в голову мысль…

— Вы чаще ее мойте, Уокер, и будет все в порядке…

— Простите, сэр?

— Продолжайте, не обращайте внимания…

— Да, сэр. Исходя из имеющихся у меня данных, мне показалось, сэр, что стоит обсудить сложившееся состояние дел…

— Уокер, давайте конкретнее! У меня масса дел…

— Сэр, насколько я в курсе событий, партия камней, которая нам казалась утраченной навсегда, появилась в известном нам с вами месте…

— Ну и что?

— Может быть, нам… то есть нашей фирме попытаться выкупить у настоящего владельца этот материал и этим ограничиться?

— Я, честно говоря, Уокер, не очень понимаю, о чем вы. Но, полагаясь на ваш опыт, даю вам возможность вести дело тем путем, который вы предпочтете…

— В

таком случае у меня к вам есть одна просьба, сэр.

— Что угодно, Уокер.

— Отзовите специалиста, приглашенного из филиала в Люцерне. Вы же знаете, о ком я говорю…

— Да, знаю. Но я лично не давал на его счет никаких указаний…

— Тем более добром это не кончится.

— Хорошо, мистер Уокер, мой помощник немедленно свяжется с нашим представительством в Швейцарии. Но я бы хотел выяснить, кто посмел без моего ведома использовать нашего агента? У вас есть кто-то на подозрении?

— Я думаю, что да, сэр. И едва ли вам понравится, если я назову его имя…

— Так кто это?

— Кемпбелл, ваш протеже.

— Заигрался мальчуган? Ну что ж, поступайте, как считаете нужным, но Алана пока не трогайте — я хотел бы выяснить мотивы его поступка.

Уокер положил трубку и перевел дух. «Его протеже, его человек из Люцерна… Хотя, если все произойдет не так, как мне бы хотелось, крайним останусь я!» Перспектива не радовала. Мистер Уокер не поленился, высунул полуплешивую голову в приемную и прошипел секретарю:

— Кемпбелла ко мне! Живо!

Секретарь, дама преклонных лет, прослужившая со своим шефом бок о бок последние пару столетий, паралитически дернула ртом — в таком раздраженном состоянии она своего начальника не наблюдала со времен арабо-израильского конфликта. Осторожно скосив глаз на закрывшуюся за говорящей головой дверь, она просчитала про себя до двадцати пяти и привычным, годами отточенным сопрано пропела в микрофон селектора:

— Мистера Кемпбелла желает видеть мистер Уокер. И весьма срочно…

— Ну, так как? Уносим ноги теперь или дождемся утра? — Этот вопрос волновал Жукова не менее, нежели проблема проведения досуга в теплом помещении в компании с одной-двумя емкостями со спиртным. Любое иное завершение очередного дня он воспринимал как истязание его утомленной бездельем плоти и мог впасть в необъяснимое окружающим ожесточение.

— Следовало бы сегодня… Но, учитывая вероятность оперативно организованной подставы, мы своим поведением можем убедить органы расследования в нашей причастности к убийству Веттеншапена и его сотрудников.

Кирилл сейчас, да и прежде, еще в офисе ювелира, отдавал себе отчет, что после баталии в баре с местными любителями круглого мяча положение его команды значительно осложнилось. Так, полицию, несомненно, интересует, кто же из пребывающих в Амстердаме русских понесет ответственность за учиненные ими общественные беспорядки и побои, а теперь и тройное убийство в извращенной форме… И не просто расшалившихся юнцов, но лица, имеющего определенный, и немалый, вес среди наиболее состоятельных жителей столицы. Логика рассуждений может совершенно невероятным образом привести полицейских к точке, где расположился небольшой, но достаточно дорогой отель, в котором, кстати, проживают три искомых индивида славянского происхождения. Здесь уж будет не до обсуждения прав человека. Так что интуиция подсказывала — валить надо! Но куда и каким образом — на эти вопросы ответа пока не было.

Но он должен был прозвучать — в нескольких десятках метров от стен отеля, в телефонной будке, спасаясь от задирающего полы плаща ветра и пристальных взглядов редких и потому чрезвычайно бдительных прохожих, замерзал мсье Франс. Он терзался в раздумьях, никак не решаясь набрать номер отеля. Будь погода потеплее, он, вероятно, не стал бы звонить Кириллу. Следуя своей тактике, он постарался бы не вмешиваться в течение наблюдаемых им событий, просто пассивно ожидал бы ему одному известной фазы, когда его вмешательство стало бы необходимым. Необходимым для выполнения поставленной перед ним задачи. Но не теперь — очень много задействованных лиц с совершенно разнообразными личностными характеристиками. Тройка русских, расположившихся за стенами отеля в уютных, теплых номерах, не шла ни в какое сравнение ни с жалким Крокиным, которому, казалось, сама судьба уже подписала смертный приговор, ни с его дамочкой, женщиной чисто внешне чрезвычайно привлекательной, но достаточно неумной, — будь она поосторожней, давно уже общалась с мсье Францем на темы, волнующие их обоих. Но пока, видно, не судьба: насколько затянется ее пребывание в Невшателе, мсье Франсу было неизвестно, да и будущее дамы его волновало постольку поскольку: убийство Веттеншапена внесло некоторые коррективы в планы бывшего легионера, и он был готов предложить противоборствующей стороне переговоры. Пусть даже на их территории и на их условиях…