Последний клиент

Измайлов Константин

Что же смогло заставить мсье Франса пойти на подобный шаг? Нежелание рисковать репутацией? Или собственной шкурой? Или, может быть, его желтые металлические кружочки, когда-то служившие мерой всего сущего? Ответ на этот вопрос был известен только самому мсье Франсу. Он набрал номер отеля и через портье связался с господами, занимавшими номера триста десять и триста двенадцать.

— Я был там… — Голос, раздавшийся в телефонной трубке, был спокоен и сух.

— Простите, с кем я разговариваю? — Кирилл жестом привлек внимание Жукова. — Давай-ка в паркинг, к машине.

А ты, Коля, упаковывай вещи. И поживей… Извините, я не расслышал, кто вы и где вы были?

— Кто — не имеет в данной ситуации никакого значения. А был я в офисе знакомого вам ювелира…

— Отлично! И что теперь я должен делать? Хлопать в ладоши? Посыпать голову пеплом?

— Я знаю, кто это сделал…

— Вот как? — Кирилл тянул время, проигрывая возможное развитие разговора: это могли быть провокация, попытка установления контакта или перехват инициативы со стороны противодействующих сил. На попытку шантажа это похоже едва ли. А если провокация? С какой целью? Заставить покинуть отель и без шума и пыли попытаться арестовать? Или убрать? С арестом все в этой стране произошло бы тихо и без особой помпы. А на улице, у всех возможных выходов из отеля уже стояло бы по два полицейских автомобиля. Но, как убедился Кирилл, осторожно отодвинув штору, рядом с отелем было на редкость пусто, и даже припаркованные на противоположной стороне машины выглядели мертвыми грудами умело раскрашенного железа. Совершенно безжизненный пейзаж. — Так что вы еще имели желание мне сообщить? Кроме того, что знаете, кто убил ювелира?

— Я хотел бы встретиться с вами лично, если вы расположены к визиту незнакомого вам лица в столь поздний час, и обменяться интересующей и меня и вас информацией о состоянии наших дел.

— Простите? Вы употребили слова «наших»? О чем именно идет речь? — Кирилл снова прикрыл ладонью трубку. — Коля, ну-ка, сбегай на улицу и оглядись по сторонам. Если заметишь какого-нибудь придурка в телефонной будке, тормози его и жди Андрея. Я же подержу его на связи, а потом с вещами спущусь через главный вход. Если возникнут какие-то сложности, валите вместе с Жуковым в Невшатель, забирайте все, что мы там оставили, и отправляйтесь к Борису в Гамбург…

— А ты как, командир?

— Мне одному выкрутиться будет проще, чем с вами, блин, дуболомами…

— Але! Вы все еще слышите меня?

— Да, слышу…

— Если вы решили послать на поиски своих людей — не утруждайтесь, я здесь, рядом, у отеля, и, если не возражаете, готов с вами встретиться. Хоть сию минуту.

— Хорошо. Через пять минут у входа в отель остановится темно-зеленая «Омега», и коль вы так стремитесь побеседовать со мной — милости просим, присаживайтесь на заднее сиденье и ждите…

— Но и с вашей стороны я надеюсь на благоразумие — я не настолько молод, чтоб вступать в кулачные бои с такими славными бойцами, как вы и ваши приятели.

— Вы опять меня интригуете…

— Не далее как прошлым вечером я с удовольствием наблюдал за слаженной работой вашей команды. Кстати, кто победил в том футбольном матче?

— Я не болельщик, любезный, я игрок. И редко

в качестве спортивного снаряда использую футбольный мяч. Чаще попадаются под руку одушевленные предметы.

— Так я жду у входа?

— Машина сейчас будет…

— Вас ничего здесь не задерживает? — осведомился Кирилл у сидящего рядом с ним мужчины.

— Нет, — ответил тот коротко и без видимого напряжения.

— Тогда в порт, Коля. Вы не знаете расписания паромов, отплывающих из этого замечательного города?

— Все зависит от средств и предполагаемых направлений…

— Ну и ладно. Разберемся на месте… И что вы хотели мне сообщить?

Мсье Франс отмахнулся от облачка сигаретного дыма и сдержанно откашлялся:

— Вы могли бы некоторое время не курить?

Кирилл опустил стекло и выбросил сигарету:

— Так мы вас слушаем…

Мсье Франс собирался с мыслями недолго.

— Дело в следующем: у вас, насколько я понимаю, есть нечто, вызывающее острый интерес у моего руководства. И я хотел бы получить это от вас.

— А что вы предлагаете взамен?

— Готов выслушать ваши соображения…

— Весьма дипломатично. Чего нельзя сказать о поведении ваших подручных в Лихтенштейне.

— Таковы правила игры. Вы же сказали, что сами по натуре игрок…

— В определенной степени. Если эти игры не заходят так далеко. Теперь не восемнадцатый век, и сдирать скальп с живого, пусть даже не очень приятного во всех отношениях человека — явный перебор…

— Здесь нет ни моей вины, ни инициативы. Что касается Лихтенштейна — я просто хотел оценить вашу реакцию на подобные методы давления…

— Хорошо, что обошлось без трупов. Что же касается вашей заинтересованности, то мне бы хотелось, чтобы вы выразились поконкретнее… Что именно вам нужно?

— Документы, которые, судя по всему, вам удалось изъять у Крокина.

— Это все?

— Почти…

— Послушайте, я не стоматолог, а вы не пациент — не могу же я извлекать из вас звуки клещами…

— Еще меня, а точнее, нашу организацию волнует судьба переправленных из России камней…

— В каком смысле волнует?

— Способ их реализации… Вы ведь проводили предварительные переговоры с Веттеншапеном?

— Да.

— И к какому пришли соглашению?

— Он не успел озвучить свои пожелания. А вы? — Кирилл мило улыбнулся, хотя в полумраке салона автомобиля эту улыбку можно было счесть за злобный оскал. И тем не менее мсье Франс не выказал и доли сомнения в собственной безопасности:

— Думаю, что мы сможем договориться…

— А ваши мишени?

— Они меня, в случае договоренности с вами по основным вопросам, не беспокоят. Если, разумеется, вы располагаете подлинными документами, а не копиями.

— Документы подлинные, и мне они совершенно не нужны. Но проблема в ином — каким образом распорядится ваша организация этим компроматом? Продолжит стимулировать воровство и мздоимство? В нашей стране от этого уже устали. И возможно, скоро станут просто стрелять.

— Имеете в виду «расстреливать»?