Последний самурай
Шрифт:
Осознав тщетность своих усилий, дамочка в розовой малолитражке перестала терзать стартер и в сердцах хватила кулаком по ободу руля. Иларион увидел, как она растерянно выглядывает из окошка: вероятно, перспектива снова выбираться под дождь и, жертвуя только что сооруженной прической, копаться в моторе, не вызывала у нее восторга. Забродов ее очень хорошо понимал: ему самому не хотелось выходить под дождь, но так же, как дамочка в зеленом боа, он чувствовал, что выходить придется. Оставалось только позавидовать японцам, у которых подобные проблемы во все времена
Владелица розовой машины все-таки вылезла наружу, подняла капот и беспомощно уставилась вовнутрь, смешно отведя назад руки, чтобы ненароком не испачкаться. Оставалось только гадать, что она рассчитывала там, под капотом, увидеть: судя по выражению лица, представшая перед ней картина была ей в новинку. Она явно не ожидала обнаружить внутри своей чистенькой и блестящей, как елочная игрушка, машины перепутанную кучу каких-то грязных замасленных железяк, пыльных проводов и резиновых ремней. Забродов сочувственно усмехнулся, но выходить из машины пока что не стал, ограничившись тем, что перегнулся через соседнее сиденье и опустил стекло с правой стороны.
Дама в зеленом боа между тем завершила то, что она считала осмотром двигателя, и беспомощно огляделась по сторонам. Она, вероятно, полагала, что, заметив ее затруднение, к ней немедленно слетится целая толпа бескорыстных помощников, движимых чисто рыцарскими побуждениями. Но заставленный автомобилями переулок был пуст, а Забродов по-прежнему не спешил на помощь, хотя это и давалось ему с некоторым усилием: он твердо решил, что досмотрит кино до самого конца и вмешается только тогда, когда это станет по-настоящему необходимо.
Глубоко, полной грудью вздохнув, дамочка решительным жестом забросила за плечо болтающийся конец своего боа («Из кикиморы оно у нее, что ли?» — с нездоровым любопытством подумал Забродов), снова склонилась над двигателем и осторожно запустила в него обе руки. Иларион с интересом наблюдал за тем, как она дергала проводки, пробовала приводные ремни и совершала прочие бессмысленные движения, рассчитанные на то, что закапризничавший двигатель сжалится, одумается и заведется. При этом Забродов не забывал поглядывать по сторонам: по его расчетам, помощь должна вот-вот подоспеть — если, конечно, он правильно понял смысл происходивших у него на глазах событий.
Он не ошибся. В тот самый момент, когда дама в боа, отчаявшись устранить поломку, вынырнула из-под капота, держа на отлете испачканные руки, возле нее затормозила бежевая «шестерка» весьма преклонного возраста. Из нее выбрался прилично одетый молодой человек и, заранее улыбаясь, направился к терпящей бедствие дамочке. Иларион удивился: это был совсем не тот парень, которого он видел несколько минут назад. Впрочем, его удивление вскоре прошло: приглядевшись, он увидел своего небритого знакомого за рулем «шестерки».
— Извините, — вежливо обратился молодой человек к владелице малолитражки. — Я вижу, вы терпите бедствие. Может
— Не заводится, представляете? — сказала дамочка. — Все было нормально, и вдруг — раз, и не заводится… А вы в этом разбираетесь?
— Вам повезло, — скромно сказал молодой человек. — Видите ли, у меня своя мастерская по ремонту иномарок, так что, думается, я вас как-нибудь выручу.
— Правда?! — обрадовалась дамочка. — Да вас же сам Бог послал! Я же во всех этих железках ничего не понимаю. Прическу вот испортила, испачкалась вся… Главное, без толку.
— Ну еще бы, — сказал молодой человек, озабоченно изучая двигатель малолитражки. — Не хотелось бы вас огорчать, но, кажется, ваш инжектор приказал долго жить. Редкий случай.
«А главное, дорогостоящий», — подумал Иларион, открывая дверь своей машины. Ему уже приходилось слышать об этой новой разновидности «ненавязчивого» российского сервиса, но сам он сталкивался с придорожными шакалами впервые.
Пока Иларион закрывал дверцу, разминал ноги и не торопясь шел к месту событий, молодой человек уже успел смотаться к своей машине за инструментами. Он как раз собирался, вооружившись хромированным торцовым ключом, приступить к снятию инжектора, когда Забродов вежливо отодвинул его в сторону и, сказав: «Позвольте», склонился над двигателем.
— В чем дело? — зло поинтересовался молодой человек. — Вы мне мешаете!
— Я только взгляну, — миролюбиво ответил Иларион. Смотреть, по правде говоря, было не на что: ему все стало ясно с первого взгляда.
— Вы профессионал? — еще неприветливее спросил молодой человек.
— Это смотря в какой области. Что касается автомобильных двигателей, то здесь я скорее любитель.
— В таком случае, дядя, вам лучше заняться своим делом.
— Вы не знаете, о чем просите, — не кривя душой, сказал Иларион. — И потом, в какой-то степени я уже занимаюсь своим делом. Ну-ка…
Он шевельнул локтем, окончательно отодвинув молодого человека от машины, и без усилий насадил на патрубок инжектора болтавшийся в сторонке шланг.
— Попробуйте теперь, — сказал он даме в боа, которая, ничего не понимая, стояла рядом и переводила недоумевающий взгляд с него на молодого человека и обратно. По ее густо накрашенному лицу было видно, что ее так и подмывает задать какой-то вопрос, и она, наверное, не промолчала бы, если бы знала, что спросить.
Но вертевшийся у нее на языке вопрос еще не приобрел конкретной формы, и она молча юркнула за руль.
— Слышь, ты, специалист, — сквозь зубы процедил молодой человек, на глазах утрачивая последние остатки интеллигентной приветливости, — тебя кто сюда звал? Че те надо, а? По ушам давно не получал? Не видишь, люди работают!
— Люди? — с милой улыбкой переспросил Иларион. Молодой человек, похоже, хорошо понял смысл его улыбки. Это было неудивительно: тот, кто кормится обманом, должен хорошо разбираться в людях и вовремя чувствовать запах жареного. Собеседник Илариона обладал достаточно тонким обонянием. Выражение его лица изменилось буквально на глазах.