Последний синклит
Шрифт:
— Вы бы не успели отключить электричество, — сказал Доул, — поэтому я вас и не подозреваю. Кто выключил свет, когда все произошло?
— Полынов, — сказал Хашаб, показывая на Никиту. Все посмотрели на него.
— Я отключил общий свет, — пожал плечами Полынов. — Для этого не нужны особые знания.
— Сегодня утром вы сказали, что закончили индустриальный институт, — напомнил комиссар Брюлей. — Значит, в электричестве вы должны разбираться.
— Чтобы отключить свет, не обязательно разбираться в электричестве, — усмехнулся Полынов. —
— А где были вы, Хеккет? — спросил Доул.
— Сидел в сауне, — зло ответил Хеккет, нахмурив свои густые брови. — Кстати, вас здесь не было. Вы тоже могли вызвать короткое замыкание, даже будучи у себя в номере.
— Не было, — согласился Доул. — Но меня не было и в бассейне. А проволоку установили только недавно. Кто, кроме вас, был в бассейне?
— Все были, — зло сообщил Хеккет. — Мистер Хашаб развлекался с двумя женщинами. Миссис Холдер, миссис Бердсли, сам Важевский. Кто еще? Тиллих залезал в джакузи, а потом ушел в раздевалку.
— А вы? — спросил комиссар.
— Я тоже, — кивнул Хеккет, — но Важевского я не убивал. Незачем. Конечно, мы все конкуренты, но если начнем мочить друг друга, здесь будут плавать одни только трупы.
— Погодите, — поморщился комиссар, — сейчас речь идет об убитом. Совершенно очевидно, что хотели убить именно Важевского. Но если убийца находился рядом с вами, как он мог дать сигнал своему сообщнику, чтобы тот вызвал короткое замыкание? Нужно будет внимательно осмотреть розетки в тренажерном зале и в обеих раздевалках. Если понадобится, разберем все розетки.
— Да, — согласился Доул, выбираясь из джакузи. Квернер протянул ему руку, он благодарно кивнул и вылез к остальным экспертам. — С кем он разговаривал? — вспомнил Доул. — Нужно понять, почему убили именно Важевского, и тогда мы поймем логику убийцы.
— Со мной, — сказал Чапмен. — Они разговаривали со мной, с моим отцом и с Альмой. Он и мистер Симура.
Дронго взглянул на Симуру. Тот сидел на стуле, стоявшем недалеко от джакузи. Очевидно, убийство напарника потрясло японского эксперта.
— Что вы мудрите? — крикнул высоким фальцетом Хашаб. Он все еще стоял в плавках, весь мокрый, и капли воды стекали с него, образуя вокруг приличную лужу. — И так все ясно! Вспомните, с кем они должны были беседовать после обеда. Мы ведь договорились меняться парами. Кто у них был на очереди? Конечно, Тиллих, — показал на перепуганного помощника Хашаб. — А он знал, что нельзя допустить их разговора с Симурой, иначе Важевский все поймет. Вот поэтому его и убили. Иначе бы вскрылись все махинации Тиллиха.
— Какие махинации? — спросил ровным голосом Стивен Чапмен.
Тиллих стоял с перекошенным от ужаса лицом. Хашаб понял, что несколько погорячился.
— У нас свои проблемы, — отмахнулся он.
— Может, вы мне все объясните, мистер Тиллих? — спросил Стивен Чапмен, обращаясь к помощнику своего отца.
— Да, да, конечно,
— Вы не умеете себя вести, Хашаб, — строгим тоном заметил комиссар Брюлей, — и, может, делаете это специально, чтобы отвлечь внимание от настоящего убийцы. — Ну хорошо, — раздраженно сказал Хашаб. — Я вообще сейчас уйду, пока вы не решите, что нам нужно срочно отсюда уезжать. Этот отель превратился для нас в западню. Нас сюда заманили, чтобы перебить всех до единого. Всех!
Выкрикнув последнее слово, он повернулся и пошел в раздевалку. Квернер покачал головой:
— Кажется, он слишком сильно нервничает.
— Господа, — сказал Дронго, — перед тем как спуститься вниз, я случайно открыл дверь на пожарную лестницу. Буквально за несколько секунд до случившейся трагедии. И услышал, как кто-то бежит по лестнице.
— Вы увидели, кто именно? — спросил комиссар.
— Нет. Но я точно слышал, что кто-то спешил по лестнице наверх. Человек явно задыхался. Когда я посмотрел, его уже не было.
— Вы живете на третьем, — задумчиво сказал комиссар. — Получается, что бежали на второй или первый этаж?
— Думаю, что на первый, — сказал Дронго. — До второго бежавший не успел подняться, да и я бы его заметил.
— На первом этаже живут только сэр Энтони и его сын, — напомнил Квернер, поворачиваясь к Стивену Чапмену.
— Кажется, ваш отец не может бегать, — нагло вставил Хеккет, обращаясь к мистеру Чапмену. — А кроме него, на первом этаже живете только вы.
— Хотите сказать, что я убил эксперта? — надменно спросил Чапмен.
— Нет, — спокойно ответил комиссар, — но хочу заметить, что наш коллега погиб во время расследования преступлений, происходящих в вашей семье, мистер Стивен Чапмен.
Чапмен открыл рот, чтобы возразить, и в этот момент все услышали тихий голос Кодзи Симуры.
— Не нужно ни о чем больше спорить, — сказал японский эксперт. — Это моя вина, что все так произошло. Я виноват больше других…
Он тяжело поднялся со своего места. Все присутствующие молча уставились на Симуру. Он сделал три шага по направлению к общей группе и чуть наклонил голову.
— Мистер Важевский был моим напарником. И он погиб. Значит, мне нанесено личное оскорбление. Я должен был предвидеть такую возможность. Когда Важевский уходил в бассейн, он мне сказал, что его очень интересует один человек. Я никогда не задаю вопросов мастеру, если он сам не хочет на них ответить. Очевидно, я был не прав. Но убийца, который отнял у нас Важевского, должен знать, что отныне он мой личный враг. И я готов работать в одиночку за двоих, если вы мне доверите.
— Как благородно! — насмешливо сказал в наступившей тишине Хеккет. — Вам еще остается сделать харакири, и чтобы друг отрубил вам голову. Мне всегда нравился этот японский обычай, когда друг должен отрубить голову другу. Как правило, самый близкий друг делает это с особенным удовольствием.