Последний синклит
Шрифт:
— С кем они должны были разговаривать? — спросил Хеккет.
— С Тиллихом, — ответил Дронго. Наступило неприятное молчание.
— Все время возвращаемся к Тиллиху, — осторожно сказал Квернер.
— Я подозревал его с самого начала! — вспыхнул Хашаб.
— Не будем торопиться, — предложил Доул. — У нас пока нет конкретных доказательств. Давайте позовем Тиллиха.
— Без Симуры? — удивился Дронго.
— Мы расскажем ему о нашем допросе, — отмахнулся Хеккет.
Дронго вышел из помещения. Женщин уже не было в холле — они поднялись в
— Мистер Тиллих, — позвал несчастного помощника Дронго. Тот вздрогнул, едва не поперхнувшись водой. — Идемте со мной, — предложил Дронго.
Тиллих поднялся с таким видом, словно собирался на эшафот. Полынов взглянул на него с некоторым презрением, но ничего не сказал. Тиллих вошел в помещение и даже не сел на предложенный стул, будто оставшиеся шестеро экспертов должны были решать его судьбу.
— Садитесь, — предложил ему комиссар, — и не нужно так нервничать.
Тиллих вздохнул и уселся на стул, глядя перед собой. Всем было заметно, что он находится в состоянии прострации.
— Мистер Тиллих, — мягко обратился к нему Доул, — мы хотели уточнить у вас обстоятельства смерти Важевского.
— Я ничего не видел, — пробормотал Тиллих, — я был в раздевалке.
— Мы еще ничего не спросили, — заметил Доул. Неужели вы не видели, как это случилось?
— Нет, ничего не видел, — выдавил Тиллих, — меня не было в бассейне. Я был в раздевалке.
— Вы не выходили оттуда? — спросил Хеккет. — Впрочем, я знаю, что не выходили. Иначе бы вас увидел Квернер. Но может, вы видели, кто был в джакузи до Хашаба и Важевского?
— Миссис Холдер и миссис Бердсли, — сообщил Тиллих, — а вы пошли в сауну. Я как раз хотел переодеться и ушел в мужскую раздевалку.
— Я догадался, что не в женскую, — зло пробормотал Хеккет.
— И больше вы ничего не видели? — уточнил комиссар.
— Нет, не видел, — сказал Тиллих. — Я вообще ничего не видел.
— Какие отношения у вас были с Важевским? — вдруг спросил Хашаб.
— Нормальные, — удивился Тиллих. — Я его впервые увидел здесь, в Дартфорде.
— А мистера Кодзи Симуру? — ласково улыбнулся Хашаб.
— Господи, ну сколько можно! — крикнул Тиллих. — Я же говорил вам, что она ошиблась. Я же вам объяснял…
Он готов был расплакаться.
— Достаточно! — резко сказал комиссар. — Вы опять срываете нам беседу, Хашаб. Я начинаю думать, что вы делаете это сознательно.
— Мне нужно знать…
— Мистер Тиллих, — строго прервал арабского эксперта Доул, — вы можете идти. До свидания.
Когда Тиллих вышел, Доул укоризненно взглянул на Хашаба.
— Так мы ничего не добьемся, — сказал он.
— Что я и говорил, — кивнул Хашаб. — Мы не сумеем раскрыть это преступление, пока не позвоним
— Убив своего внука? — иронично спросил Дронго.
— Нет. Потеряв внука, он чуть не сошел с ума и решил отомстить. Восемь наших фамилий были ориентиром для него. Он пригласил нас сюда, придумав ложное покушение на правнука. Чапмен решил убить всех восьмерых, всех нас, чтобы отомстить таким образом. Тогда все сходится. Свет был замкнут на первом этаже. Сэру Энтони было безразлично, кто именно сядет в джакузи. Ему было важно открыть счет убийствам, начав с любого из нас. Своего рода ритуал, если хотите.
— У меня такое ощущение, что вы были соавтором сказок «Тысяча и одна ночь», — сказал Дронго. — Откуда такие дикие фантазии, Хашаб? И как тогда вы связываете убийство Алана Эндерса с этой историей?
— Наверное, он узнал о планах сэра Энтони, и тот решил его убрать раньше других. Все можно объяснить. Возможно, что убийство Важевского было лишь началом и сегодня за ужином отравят еще кого-нибудь из нас.
— Восточный менталитет, — пробормотал Хеккет, — дикая фантазия и необузданные эмоции.
— А у вас европейский сволочной рационализм! — разозлился Хашаб. — Хотите все разложить по полочкам, объяснить все явления — от полета пчелы до создания Вселенной.
— Хватит… — пробормотал комиссар, и в этот момент в конференц-зал вошел встревоженный Стивен Чапмен.
— У нас неприятности, господа, — сказал он, доставая свой мобильный телефон.
— Кажется, ваш отец приказал собрать все мобильные телефоны, — напомнил комиссар. — Верно, — сказал Стивен, — но это мой телефон.
— И вы пришли познакомить нас с новой моделью? — спросил Хеккет. — Или вы хотите, чтобы мы позвонили в полицию?
— Не шутите, Хеккет, сейчас не самое подходящее время, — прервал его Доул. — Что произошло, мистер Чапмен?
— Мой мобильный телефон фиксирует все разговоры, — показал на свой миниатюрный аппарат мистер Чапмен. — Последний раз я говорил с лондонским офисом. Сегодня воскресенье, и я продиктовал распоряжения на завтра. Лондонская биржа будет закрыта, но в Токио скоро начнется рабочий день, и мне нужно было дать указания. Я говорил по мобильному телефону около восьми минут, и все было зафиксировано в памяти. И говорил я сегодня утром. После этого оставил телефон в своем номере и никуда не звонил.
— Продолжайте, мистер Чапмен, — сказал в полной тишине Доул.
— По воскресеньям в офисе обычно никого не бывает, но я попросил двух моих сотрудников приехать на работу. Когда я снова решил им позвонить, то обратил внимание, что мне звонили из моего офиса. Это меня удивило, обычно они не звонят мне по мобильному телефону. Я набрал их номер и выяснил удивительную вещь. Оказывается, сегодня днем к ним звонили, и на определителе номера, который стоит у меня в офисе после покушения на жизнь Энтони-младшего, был указан именно мой телефон. Но я не звонил днем в свой офис, это я помню абсолютно точно.