Последний вальс

Бэлоу Мэри

— Мне шьет платья деревенская портниха, мэм, — произнесла Кристина. — Я непременно передам ей ваши слова.

Кристина вновь ощутила на себе пронизывающий взгляд виконта Латрелла, разглядывающего ее в монокль, и внезапно ощутила давно позабытое волнение, вызванное мужским вниманием. На ее взгляд, виконт был одним из тех мужчин, кого Гилберт более всего презирал. Распутник, не меньше.

И все же Кристина решила, что нет ничего дурного в том, чтобы вновь ощутить себя женщиной.

Подняв глаза, она заметила стоявшего на другом конце гостиной

графа. Одет он был невероятно изысканно — в черный смокинг и ослепительно белую сорочку. Он улыбался что-то нашептывающей ему Лиззи Гейнор. Пальцы девушки, глядящей на графа глазами собственницы, покоились на его рукаве.

Кристину вновь охватило то же странное чувство, что посетило ее несколькими часами раньше, когда граф подхватил на руки, а потом расцеловал в обе щеки мисс Кэмпбелл. Ей стоило задуматься над этим еще неделю назад, но Кристина была слишком поглощена причиняющими боль воспоминаниями и сбивающей с толку реальностью.

Джерард был теперь графом, обладающим недвижимостью и огромным состоянием, если правда то, что торговля мехом приносит немалые прибыли. Ему тридцать один год. Он холост. Уже целый год он является наследником титула и собственности, но прибыл в Англию всего несколько месяцев назад. Что может быть естественнее поиска подходящей супруги? И наиболее удобный способ сделать это — пригласить в свой дом определенное количество знатных молодых леди, чтобы понаблюдать за ними в неформальной обстановке.

Всем было ясно, что мисс Гейнор как нельзя кстати подходит на роль будущей графини. Впрочем, как и мисс Сюзан Гейнор, мисс Клара Редуэй и мисс Уинифред Милчип. И даже Дженнет Кэмпбелл, чье происхождение по меркам высшего света нельзя было считать слишком высоким, хотя она и являлась дочерью джентльмена, нельзя было сбрасывать со счетов. В дополнение к привлекательной внешности и безупречным манерам эта девушка обладала некоторым преимуществом — граф Уонстед определенно питал к ней привязанность. Кроме того, она принадлежала к миру, в котором в течение десяти лет вращался нынешний граф. Даже у Маргарет был небольшой шанс, хотя при мысли об этом к горлу Кристины подкатывала тошнота. Только не Мэг!

Ожидалось, что вскоре граф Уонстед обзаведется супругой. И если ею окажется не мисс Кэмпбелл, он наверняка обоснуется в Англии и сделает Торнвуд своей резиденцией. И как следствие, Кристина опустится на ступень ниже, обретя статус вдовствующей графини. Она станет еще большей помехой, чем сейчас. Превратится в приживалку.

Нарисованной воображением картины хватило для того, чтобы у Кристины вдруг закружилась голова.

Леди Милчип и другие гости о чем-то говорили, но Кристина их не слышала. Она лишь улыбалась и машинально отвечала на адресованные ей вопросы. Но один вопрос она вдруг услышала совершенно отчетливо.

— Леди Уонстед, — произнесла леди Милчип, — я помню ваш дебют. Вы ведь дочь лорда Пикеринга, не так ли?

— Да, — ответила Кристина. — Совершенно верно.

— Я в этом не сомневалась. — Леди Милчип с улыбкой обвела взглядом

присутствующих. — Такой милый джентльмен. А какой в молодости был красавец. Вы унаследовали от него цвет волос и смуглую кожу, леди Уонстед. Каждая молодая леди — включая и меня — питала к нему нежные чувства, несмотря на его репутацию отъявленного негодяя.

Признание леди Милчип вызвало всеобщий смех. Кристина присоединилась к гостям.

— Я могла бы рассказать пару весьма занимательных историй о лорде Пикеринге. — Леди Милчип взмахнула рукой. — И непременно сделала бы это, если бы была уверена, что мой рассказ не заставит леди Уонстед покраснеть. Я не видела его в преклонном возрасте. Каков он стал? Надеюсь, мой вопрос не слишком бестактен?

— Вовсе нет, — заверила леди Милчип Кристина. — Он все еще жив и вполне здоров. Но сейчас почти не покидает дома.

— Какая жалость. — Леди Милчип вздохнула. — Хотя я очень рада слышать о том, что он жив и здоров. Может быть, вы окажете любезность и передадите ему привет от меня в своем следующем письме. А может даже, он приедет сюда на Рождество? — Леди Милчип с надеждой посмотрела на графиню.

— Нет, мадам, к сожалению, он не приедет. — Кристина улыбнулась. — Боюсь, у него иные планы.

Леди Милчип продолжала предаваться воспоминаниям о своей юности к вящей радости присутствующих. Она была уверена, что раньше молодые люди умели развлекаться, и теперь учила этому современную молодежь.

Кристина же задумалась об отце. Он был жив, когда она писала ему полгода назад. Имя отца стало еще одним табу. Гилберт запретил произносить его в их доме сразу после свадьбы. Более того, он запретил жене писать отцу, получать от него письма или каким-то иным образом общаться с ним. И вновь Кристина не стала спорить и еще очень долго не пыталась поставить запрет мужа под сомнение. Но кровные узы оказались крепче, чем она могла предположить. Кристина поняла это еще до того, как умер Гилберт. Ее отец был жив и вел уединенный образ жизни, как она и сказала леди Милчип. По крайней мере так говорилось в ответах на два ее последних письма. Подробностей о жизни отца в них не сообщалось. Почерк, коим были написаны оба письма, равно как и стоявшая на них подпись «Хоррокс» были Кристине незнакомы. Объяснения, кто такой Хоррокс, не прилагалось, а Кристина не предпринимала попыток выяснить это.

И тут графиня поймала на себе пронизывающий взгляд графа. Он смотрел на нее так, словно способен был прочитать ее мысли. Захваченная врасплох, Кристина на мгновение ощутила связь, которая существовала между ними всегда. У графини перехватило дыхание. Но потом граф вскинул брови, и Кристина узнала это выражение. В гостиную вошел дворецкий, чтобы возвестить об ужине. В соответствии с составленным ранее планом граф сопровождал в столовую леди Милчип, а графиня составила пару сэру Майклу.

Как глупо с ее стороны предаваться мечтам. Ведь она графиня Уонстед, вдова его кузена. И хозяйка дома только в течение одной-единственной недели.