Послезавтра
Шрифт:
– Если ваш клиент согласится помочь нам, мы, возможно, избавим его от крупных неприятностей. Может быть, ему даже не придется менять своих планов. – Маквей откинулся на спинку стула. Срок действия обезболивающего, которое дал ему Осборн, заканчивался, но он не хотел принимать еще одну таблетку – у него должна быть ясная голова и быстрая реакция. – Почему бы вам не пригласить его сюда на несколько минут?
– А почему бы вам, черт возьми, не рассказать мне, в чем дело?
– Я предпочел бы обсудить это с самим мистером Шоллом. Конечно, вы имеете полное право присутствовать при разговоре. В противном
Гёц усмехнулся. Перед ним был государственный служащий, явно преувеличивающий свои полномочия да еще при этом находясь в чужой стране. Вся загвоздка – в ордере. Разве можно было ожидать, что этому Маквею удастся получить ордер у немецкого судьи? Здешние адвокаты Шолла мгновенно уладят дело, но, чтобы оповестить их, нужно время, а вот его-то Маквей и не дает. Есть две возможности – послать мистера Маквея подальше или, напротив, изобразить глубокую озабоченность и попросить Шолла спуститься и подсластить пилюлю: это позволит выиграть время и дождаться приезда немецких адвокатов.
– Я попробую помочь вам. – Гёц встал и, метнув взгляд на стоящего у двери Шнайдера, удалился.
Маквей посмотрел на Реммера.
– По-моему, у вас не будет более подходящего случая поискать Либаргера.
Фон Хольден свернул в узкую темную улочку неподалеку от Шарлоттенбурга, припарковался и погасил фары. Было тихо и безлюдно – в такую погоду люди предпочитают сидеть дома. Он открыл дверцу, выглянул и осмотрелся. Кругом ни души. Фон Хольден взял белый пластмассовый контейнер, приладил к кольцам на его крышке нейлоновый шнур и перебросил его через плечо. Оставив ключи в машине, он запер ее и пошел прочь.
Через десять минут фон Хольден подходил к Шарлоттенбургу. Он перешел пешеходный мостик через Шпрее и приблизился к служебным воротам с задней стороны парка. Глядя на тусклый свет дворцовых окон, он внезапно понял, как сильно сгустился туман за последний час. Аэропорты, должно быть, уже закрыты, ни один самолет не взлетит, пока не переменится погода – в лучшем случае до утра.
Охрана у служебных ворот пропустила фон Хольдена, и он двинулся по каштановой аллее. Перейдя мостик, он пошел по тропинке между соснами, потом повернул влево и приблизился к мавзолею.
– Уже девять. Где ты пропадал? – донесся до него из темноты голос Салеттла, и вслед за этим перед фон Хольденом возник он сам. Тощий, как карандаш, в черном плаще, он был почти невидим в темноте, можно было разглядеть только голову.
Салеттл подошел ближе.
– Здесь полиция с ордером на арест Шолла.
Фон Хольден заметил, что Салеттл неестественно возбужден, словно его накачали амфетамином, а зрачки его глаз стали не больше булавочной головки.
– Да, – ответил фон Хольден, – я знаю.
Взгляд Салеттла скользнул по белому контейнеру на плече фон Хольдена.
– Ты обращаешься с ним так, будто это корзинка для пикника.
– Прошу прощения. У меня не было иного выхода.
– Церемония в мавзолее откладывается.
– Чей это приказ?
– Дортмунда.
– Тогда я возвращаюсь в «Сад».
– Тебе приказано ждать дальнейших распоряжений в Королевских апартаментах.
Густой
– В чем дело? – рявкнул Салеттл.
– Я…
– Ты что, заболел?
Чтобы избавиться от наваждения, фон Хольден тряхнул головой и глубоко вдохнул холодный воздух. Полосы исчезли: все прояснилось.
– Нет, – уверенно ответил он.
– Тогда отправляйся в Королевские апартаменты, как тебе велено.
Глава 120
8.57 вечера
Счищая пылинки с вечернего фрака Элтона Либаргера, Джоанна думала о своем песике, который сейчас летел где-то над Атлантическим океаном в Лос-Анджелес, где его подержат в собачьем приюте прямо в аэропорте, посадят в специальную будку и будут присматривать за ним, пока она не заберет его… В дверь громко постучали, и на пороге показались Эрик и Эдвард в сопровождении Реммера и Шнайдера. За их спинами маячили телохранители Либаргера в смокингах и еще двое в нарукавных повязках с эмблемой службы безопасности дворца.
– Дядя, – предупредительно сказал Эрик, – эти люди хотели бы поговорить с тобой минутку. Они из полиции.
– Guten Abend, – улыбнулся Либаргер, поглощенный процессом приема витаминов. Одну за другой он клал в рот пилюли и запивал их маленькими глотками воды.
– Извините за вторжение, герр Либаргер, – начал Реммер.
Вежливо улыбаясь, он окинул Либаргера быстрым цепким взглядом. Рост пять футов семь дюймов, а вес чуть более полутораста фунтов. В белоснежной крахмальной рубашке с отложными манжетами и белой бабочкой под воротником Либаргер производил самое благоприятное впечатление. Он выглядел так, как и должен выглядеть одетый соответственно торжественному случаю вполне здоровый человек лет пятидесяти, которому предстоит выступить перед весьма почтенной аудиторией.
Либаргер покончил с витаминами и повернулся.
– Джоанна, будь добра…
Джоанна помогла ему надеть фрак. Реммер сразу вспомнил эту женщину – в досье ФБР она значилась как лечащий врач Либаргера, Джоанна Марш из Таоса, Нью-Мексико. Он надеялся встретить здесь еще одного человека, зафиксированного видеокамерой, – спецназовца, которого Осборн опознал, когда тот выходил из «БМВ», – но его в комнате не оказалось.
– Что именно вам нужно? – спросил Эрик. – Моему дяде вот-вот предстоит очень ответственное выступление.
Реммер двинулся в центр комнаты, намеренно отвлекая на себя внимание Эрика, Эдварда и телохранителей, в то время как Шнайдер, отступив на шаг, незаметно осмотрелся и скользнул в ванную. Мгновение спустя он снова был в комнате.
– Мы получили информацию о том, что личная безопасность мистера Либаргера под угрозой, – произнес Реммер.
– Что вы имеете в виду?! – встрепенулся Эрик.
Реммер улыбнулся и успокаивающе поднял руку.
– Теперь я вижу, что это ошибка. Все в порядке. Простите, что потревожил вас, джентльмены.