Послезавтра
Шрифт:
Но ничего интересного не произошло, такси прибыло к дому № 18 на набережной Бетюн. Оставалось сидеть, смотреть на освещенные окна и ждать дальнейших событий.
Вера опустила штору спальни и посмотрела на часы. Двадцать минут восьмого. Она закончила дежурство больше часа назад – сослалась на менструальные боли и сказала, что если будет очень нужна, то сразу же приедет.
Ах, если бы проблема была только в парижской полиции. Лебрюн явно нервничал, когда американский детектив пытался загнать ее в угол своими вопросами. Но с Маквеем шутки плохи. Это она поняла сразу, достаточно было заглянуть ему в глаза. Опасно иметь такого человека
Зазвонил телефон.
– Да?.. Спасибо, Филипп.
Такси у подъезда.
Вера зашла в ванную, достала из коробки «тампакса» тампон, спустила в унитаз, а обертку швырнула в корзинку. На всякий случай – в подтверждение легенды о менструальных болях. Пусть полиция проверяет, если захочет. Вряд ли она станет слишком уж углубляться в эту тему.
Глядя в зеркало, она поправила прическу и вдруг подумала: странно, но все происходящее кажется ей совершенно естественным и нормальным. С того самого момента, как она впервые увидела Пола на трибуне конгресса, у нее возникло чувство, что в судьбе и жизни вот-вот свершится некий коренной поворот. Первая ночь, проведенная с Осборном, не оставила в душе никакого осадка, словно она вовсе и не изменила своему Франсуа. Но что бы она себе ни говорила, факт остается фактом: она променяла Франсуа на Пола. А раз так, она ведет себя правильно. Ее возлюбленный попал в беду, и как к этому отнесется закон, значения не имеет.
Вера выключила свет в ванной, еще раз заглянула в спальню. Полицейская машина стояла все там же, рядом ждало такси.
Она взяла сумочку, вошла в коридор и замерла. В квартире было темно, по потолку бегали блики от уличного освещения. Стоп. Разве она выключила свет в гостиной? Нет. И Филипп тоже не выключал. Лампочка перегорела? Ну конечно, просто перегорела лампочка. А вдруг она ошиблась? В машине никакие не полицейские, а друзья, любовники, какие-нибудь деловые партнеры. И «аптекарь» был не полицейский, а убийца, нашедший пузырек из-под противостолбнячной сыворотки. Что, если первоначальный ее вывод был правильным? Это убийца хочет через нее добраться до Осборна, а не полиция.
Боже! Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Где сейчас убийца? В доме? Или уже в квартире? Нельзя было отпускать Филиппа! Надо позвонить ему. Скорей!
Она протянула руку к выключателю. В этот момент чья-то сильная ладонь зажала ей рот, и в горло уперлось что-то острое и холодное.
– Не хочу делать вам больно, – сказал спокойный голос с легким немецким или голландским акцентом. – Но если будете дергаться, придется. Это понятно?
Охваченная ужасом, Вера утратила всякую способность мыслить.
– Я спросил, вы поняли?
Острие ножа кольнуло чуть сильнее, и Вера поспешно кивнула.
– Хорошо. Мы выходим, спускаемся по черной лестнице. Я уберу руку с вашего рта, но один звук – горло будет перерезано. Понятно?
Он говорил очень четко, как автомат.
Думай, думай! Если пойти с ним, он заставит тебя выдать убежище Пола. Таксист! Он не станет долго ждать. Надо потянуть время, и Филипп позвонит снова, а когда телефон не ответит, поднимется в квартиру.
Вдруг совсем рядом, за входной дверью,
В освещенном проеме стоял Осборн: в одной руке ключ от квартиры, в другой – пистолет Канарака. Осборн был на свету, Вера и убийца в темноте, но Пол сразу увидел их.
Овен удовлетворенно улыбнулся. Резким движением толкнув Веру в сторону, взмахнул рукой с ножом. Осборн вскинул пистолет, крикнув Вере: «Ложись!» Клинок молнией метнулся к его горлу – Осборн инстинктивно выставил левую ладонь, и стилет пригвоздил его к двери.
Взвыв от боли, Осборн нажал на спусковой крючок. Убийца отшвырнул с дороги Веру, нырнул в сторону, одновременно выхватывая из-за пояса «вальтер». Крик Веры утонул в грохоте выстрела. Овен покатился по полу, не давая Полу прицелиться. Пригвожденный к двери Осборн выстрелил еще трижды. Длинные сполохи пламени прорезали темноту, в ушах заложило от грохота.
Сжавшаяся в углу Вера увидела, как Овен метнулся в кухню. Осборн рывком высвободил руку и заковылял следом.
– Не вставай! – рявкнул он.
– Пол, не надо!
Овен, опрокидывая в буфетной сковороды и кастрюли, рванулся к двери черного хода. По его лицу текла кровь.
Через несколько секунд до той же двери добрался Осборн, высунулся в тускло освещенный лестничный колодец и прислушался. Тишина. Задрав голову, посмотрел наверх. Ничего.
Куда он подевался? Осборн затаил дыхание. Осторожность, главное – осторожность.
Внизу скрипнула ступень. Кажется, открылась и закрылась дверь на улицу. Или это была дверь подвала? Осборн смотрел вниз, но там было темно.
Хромая, он двинулся вниз. Глаза прищурены, вглядываются в полумрак. В выставленной вперед руке пистолет.
Где этот тип – на улице или в подвале? Может быть, затаился и ждет?
Левая рука была холодной и липкой. Оказывается, стилет все еще торчал из ладони. Вынимать его пока нельзя – истечешь кровью. Придется потерпеть.
Еще ступенька, и Пол оказался у двери на улицу. Посмотрел вниз, в подвал. Потом скосил глаза на дверь. По пальцам стекала кровь, в раненой руке началась сильная пульсация. Скоро шок кончится и начнется боль. Решившись, Пол сделал шаг вниз. Он не знал, сколько ступенек до подвала – свет внизу не горел. Может быть, удастся услышать дыхание?
В это время с улицы донесся рев мотора и визг шин. Осборн отчаянным прыжком выскочил на улицу. Его ослепил свет фар, и Пол, не целясь, выстрелил. Скрежетнули тормоза, и автомобиль скрылся за углом.
Рука с пистолетом безвольно упала. За спиной Осборна раздался скрип двери, и он, как ужаленный, развернулся, готовый стрелять.
– Это я!
В проеме стояла Вера.
Господи, он чуть не выстрелил в нее!
Где-то выла полицейская сирена. Вера за руку втащила его внутрь и захлопнула дверь.
– У подъезда дежурили полицейские.
Осборн качнулся, и она увидела, что из его ладони торчит нож.
– Пол! – вскрикнула Вера.
Наверху хлопнула дверь, по лестнице загремели шаги.
– Мадемуазель Моннере! – крикнул мужской голос.
Осборн торопливо сунул пистолет под мышку, схватился правой рукой за рукоятку ножа и дернул. Кровь брызнула фонтаном.
– Мадемуазель, где вы? – снова крикнул Баррас.
Голос звучал ближе. Судя по шагам, спускался не один человек.
Вера сдернула с шеи шелковый шарфик и туго перетянула раненую руку.