Посольство
Шрифт:
Во всяком случае, так уверяла его двоюродная бабка Шана. Она рассказала ему и семейную тайну. В Сэндаски, в Огайо, дядя Лаиб был столпом методистской церкви, и Ибрагим был его преемником: Шамуны были образцовыми христианами. В Бейруте они считались иудеями.
– Нельзя сменить религию, – заверяла его Шана. – У людей слишком долгая память. Здесь, уж если ты родился евреем, евреем и останешься, Мойшелех.
Он заметил, что помимо воли кивает ей головой.
– А раз еврей – значит чужой, – добавил он. Хватит с него Ливана.
Кто-то постучал в дверь. Шамун напоминал зверя, вспугнутого охотниками. Крадучись, как
– Кто там?
– Открой, – отозвался Нед Френч.
Шамун не торопясь отпер дверь.
– Извини, Нед, но у меня вся эта ерунда на столе...
Френч взглянул на карты.
– Все в порядке. Нет, радио не выключай. Я насчет звонка Лаверн.
– Что-нибудь срочное?
– Она не сказала.
– Ну тогда ей придется подождать, – резко сказал Нед и, как заметил Шамун, тут же пожалел об этой резкости. Смущенно вздохнув, он присел на стол Шамуна.
– Лаверн прекрасная армейская жена, – сказал он погодя. – Бог мой! Кажется, это звучит как эпитафия?
Шамун не ответил. Взглянув на него, Нед спросил:
– Питер Паркинс не звонил?
– Нет.
Френч пытался успокоиться, медленно поглаживая подбородок.
– Что-то пока не ладится с охраной безопасности воскресного пикника: начальники секций не выделяют для этого людей. Пара фэбээровцев, парень из таможни, все остальные жидковаты.
Шамун изобразил сожаление. Он понимал, что это было странно. Впалые щеки и тонкие губы всегда придавали его лицу угрюмое выражение, но некоторые находили его ироническим. Лицо было по-своему симпатичным, но люди вкладывали разный смысл в слово «ирония». Шамун знал: посторонний скрыл лицо под маской, чтобы никто не прочитал его мысли. Кроме Френча, может быть.
– Хочешь что-нибудь предложить? – спросил Нед.
– Ты, конечно, сообщил в Компанию?
– Конечно нет. – Голос босса звучал язвительно. – Эти обезьяны могут сами все выяснить.
– Но ты должен взять инициативу в свои руки, – заметил Шамун, – хотя бы для того, чтобы Ларри Рэнд не сделал этого.
Нед Френч глубоко вздохнул.
– А разве Компания когда-нибудь делилась информацией?
– Конечно, если им вывернуть руку. – Нед зло усмехнулся. – А мне нужны войска. – Он взял телефонную трубку. – Включи скрэмблер [16] , когда я скажу.
16
Скрэмблер – устройство для защиты телефонных разговоров с помощью специального кодирования сигналов.
Паркинс сидел в своем огромном запертом кабинете, набитом всевозможным электронным оборудованием и инструментами, и читал утреннюю газету. Его широкая прямая спина не позволяла ему нагнуться над столом, поэтому он держал газету перед собой, словно был близорук. Хотя ему было пятьдесят два, Паркинс обходился без очков, и глаза его упускали очень немногое.
Его телефон прозвонил один раз и замолк. Паркинс положил газету, повернулся на вертящемся стуле и воткнул провод наушников в одно из отверстий в невзрачном черном ящике. Его движения были размеренно точны, большие пальцы не спеша и привычно делали свое дело. Подкрутив два диска, он включил магнитофон.
Отличная идея, подумал Паркинс. Как только кто-то в здании включает
– ...много ли людей ты можешь выделить? – отчетливо прозвучал голос полковника Френча.
– Я не играю в то, что обречено на проигрыш, – ответил после паузы другой голос. Это был Е. Лоуренс Рэнд, который, как полагал Паркинс, имея на то основания, был резидентом ЦРУ в Лондоне.
– Ларри, это пораженчество!
– Не вешай мне лапшу на уши, Нед. Мы говорим о реальных перспективах. Отмени прием. Вспышка СПИДа, герпеса, свинки – чего угодно. Напряги воображение.
– Ты понимаешь, что порешь чушь? – бросил Нед.
Паркинс усмехнулся. Не было ничего приятней прямых стычек между индейскими вождями, возглавляющими у янки враждующие стороны. Такие стычки могут поведать о многом.
– Победы быть не может, Нед. Отмени.
– Слишком поздно.
– Никогда не поздно, – возразил Рэнд. – Стрела с транквилизатором охладит пыл добрейшей Пандоры. Нет ничего проще.
– Теперь я понял, кто хотел утихомирить Кастро взрывающейся сигарой. Мужики, вы слишком увлекаетесь разными техническими штучками, чтобы вам кто-то поверил. Я предлагаю шампанское, копченого лосося, а позже... настоящую теннессийскую свинину на гриле. Короче, ты пришлешь мне несколько своих мальчиков и девочек.
– Свинину подаешь? Толково. Это уберет мусульман и евреев.
– Ларри, – не выдержал Нед, – мне что, приказывать надо?
– Какие приказы? Я тебе не отвечу, полковник. Ухо Паркинса уловило нотку недовольства в голосе Рэнда, необычно неприятный тон. Паркинс подумал, что между спецслужбами разгорелась обычная ревность.
– Ларри, не будь таким козлом, – говорил полковник Френч. – Я не напрашивался на это дело. Мне его навязали заодно с президентской Директивой-103.
Тон Рэнда едва ли можно было назвать мирным.
– Можешь вытереть своими директивами задницу, Нед. Они годятся только для идиотов из загранслужбы, набитых дерьмом. А для меня они не значат ровно ничего.
– Бог мой, ну и тупая у тебя голова, – взорвался Нед.
– Отвяжись, вояка.
– Неужели тебе надо объяснять, – продолжал настаивать Нед, с трудом сдерживаясь, – как близки Фулмеры с президентом? Насколько они полны решимости выполнить Директиву-103 до последней буквы? Ты что, Ларри, ждешь прямого указания из Белого дома. Если ты будешь продолжать в том же духе, ты этого добьешься.
– Любители, – проворчал Рэнд, – вся эта чертова служба забита сумасшедшими любителями. Когда Белый дом наконец поймет, что он не может... – Тут он остановился.
– Давай, давай, Ларри, очень интересно послушать.
Прошло так много времени, прежде чем Рэнд продолжил, что Паркинс уже начал беспокоиться, а не сломалась ли его декодирующая аппаратура.
– Я могу дать тебе восемь мужчин и пять женщин, – сказал он наконец. – Но если только ты...
– Пришли их всех сюда сегодня к двенадцати дня, – резко оборвал Нед. – Мы планируем на это время наш первый брифинг. Да, и как обычно, огромное спасибо Компании, Ларри, за полезное сотрудничество. – Он повесил трубку.