Посольство
Шрифт:
Ройс Коннел нахмурился и уселся за стол, избегая любопытного взгляда Джилиан Лэм. Ее большие глаза светились как объективы телекамер. Лондон, размышлял он, самое сложное место на земле. Москва – тоже не подарок, но чуть лучше Лондона. Даже обманчивая, эгоцентрическая, аморальная атмосфера Парижа была предпочтительней лондонской. Когда-нибудь Коннел подготовит доклад по Лондону. Руководить американским посольством здесь в десятки раз труднее, чем на вражеской территории. Несмотря на все недостатки, здесь был круг общения, Ройс же любил общество в той мере,
– Дорогой, вы далеко отсюда, – сказала ему Джилиан.
Ройс медленно покачал головой.
– Я, как все, – ответил он мрачно, – не люблю плохих вестей. – Он понял, что слишком серьезен, и продолжал уже веселей: – Впрочем, мне нравится, когда вестник прекрасен, как вы.
– Не считайте меня плохим вестником. Я, если хотите, ваша поклонница.
– А я ваш, – галантно ответил он.
Джилиан некоторое время сидела молча, размышляя о том, сколько плохих новостей он способен переварить.
– А как друг, – продолжала она скороговоркой, – я хотела бы вам сообщить еще кое-что, прежде чем мы перейдем к ленчу. Для меня все это несущественно. Я посвящу время только приему Четвертого июля. Но газеты идут по следу, и стоило бы поручить кому-нибудь из ваших ребят, прикомандированных от министерства юстиции, разобраться с этим, до того как разразится скандал.
– Дорогая Джилиан, – простонал Ройс, – пожалуйста, не надо больше несчастий на мою голову!
– Только пометьте перед тем, как идти, – попросила она его. – Есть такой ваш соотечественник по имени Тони Риордан. Вам говорит что-нибудь это имя?
– Нет.
– А нет ли у вас каких-нибудь неприятных ассоциаций с названием «Международный англо-американский траст»?
– Спекуляции на бирже?
Она кивнула:
– Наше счастье и наша беда в том, что финансовый центр, Сити, основан на принципах саморегулирования и доверия.
– Так во всяком случае говорят. – Коннел почувствовал легкий холодок внутри. Он ненавидел любые финансовые скандалы, но особенно те, в которых участвуют американцы. Можно ли говорить о репутации, основанной на саморегулировании и доверии, если некоторые американцы возглавляют неслыханно прибыльные фирмы по всей Европе?
– Тони Риордан, – повторил он, небрежно делая пометку. – «Международный англо-американский траст». Отличное название. А в чем суть аферы?
Джилиан только махнула маленькой красивой ручкой.
– Обычная липа. Акции выпускались для компаний, которые существовали лишь в фантазии Тони Риордана. Это так называемые совместные фонды. Ничего нового или сложного. Просто чрезвычайно доходно. Я только хочу добавить, что малый, передавший мне этот слух, сообщил и об охоте на оленей. Здесь может быть какая-то связь с Риорданом.
– Сколько у нас времени?
– До чего?
– До... – Ройс сделал вялый жест рукой.
– До того, как эта бомба взорвется? – спросила Джилиан, расширив свои тигрово-желтые глаза. – Дни. – Ее вдруг заинтересовало что-то позади него. – Дорогой,
Ройс повернулся к книжному шкафу за письменным столом. Прошлогодний прием. Так, небольшой сабантуй, аппарат посольства и члены семей.
– А в этот раз будет по-другому? – поинтересовалась она. Идея Пандоры Фулмер? Приглашаются почти все желающие?
Коннел взглянул на часы.
– О, Боже! Мы опаздываем. – Он встал. Поднялась и Джилиан. Она подошла к книжному шкафу и взяла фотографию.
– А кто этот круглолицый джентльмен? – Она указала на Неда Френча.
Ройс забрал у нее фотографию.
– Один из наших военных атташе.
– А леди рядом с ним?
Коннел поставил фотографию на место.
– Не понял!
– С большим бюстом. – Джилиан слегка покраснела. – Мне кажется, она сильно похожа на меня.
– Это жена Френча. Но сходства я совсем не нахожу.
– Ну, во-первых, – фигура. – Джилиан задумалась. – Дорогой, я только сейчас поняла, что у меня совсем нет шансов. Вы просто не замечаете моих тайных прелестей.
– Вздор.
«Улыбайся!» – сказал себе Коннел.
– Чистый вздор. Пойдемте, не стоит опаздывать. В «Гавроше» бывают недовольны, если кто-то приходит не вовремя.
– Да пошли они...
– Что?
– Давайте посидим на площади и съедим сандвич из ржаного хлеба. – В ее голосе прозвучала угрожающая нотка, которая не ускользнула от Коннела. "Ты от меня не уйдешь, – говорили ее удивительные глаза. – «Не суетись, ты мой!»
– Мне кажется, в моей квартире будет еще лучше, дорогая?
Наступила напряженная тишина. Коннел внимательно рассматривал ее. Он знал Джилиан Лэм уже много лет. Она начала с работы в газете, но ее яркий, острый стиль раскрылся на телевидении, где не последнюю роль сыграла ее неброская красота и розовые щечки. «Лэм на заклание» – так называлась часовая передача, подготовленная ею в прошлом году для Би-би-си, в этом – для одного из независимых каналов, а в будущем году, как он слышал, – для нескольких зарубежных телекомпаний. Не исключено, что передачу покажут по американскому телевидению. У ее программы была простая идея: показать то, что пытаются скрыть.
– «Гаврош» никогда не простит мне, если я не приведу блестящую и прелестную мисс Лэм, – сказал наконец Ройс.
Джилиан мягко засмеялась.
– – Как-нибудь в другой раз, Ройс, как-нибудь....
Господи, но только не в это воскресенье, молил Коннел.
Все сделано довольно профессионально, отметил про себя Нед. Если и не элегантно, то по меньшей мере просто!
Конспиративная квартира размещалась в огромном торговом комплексе «Селфридж», занимавшем целый квартал вдоль шумной Оксфорд-стрит, и была всего в нескольких минутах ходьбы от канцелярии. Любой преследователь, думал Нед, оказался бы в сложном положении на первом этаже «Селфриджа» во время ленча. Слежку было бы легко обнаружить, а значит, и оторваться от нее.